Мир предков в искусстве Николая КУРИЛОВ

Влада Владиславовна ТИМОФЕЕВА, кандидат искусствоведения


николай курилов
Олени идут на пастбище. 2007 Бумага, аппликация. 61х43

Присущая культуре народов Сибири и Севера условная изобразительность получила убедительную интерпретацию в творчестве юкагирского художника Николая Николаевича Курилова. Сознательное обращение графика к первобытному, традиционному искусству приводит к появлению оригинальных самобытных композиций. Художник в аппликациях оперирует комбинациями многократно повторяющихся простых фигур. В листах господствует радостное, почти орнаментальное восприятие видимого мира. Эти изображения, далекие от натурализма, но ни в чем не отступающие от реальности, сохраняют удивительную цельность и чеканную ясность образов. Музыкальность композиции достигнута утонченной игрой линий, сложных обобщенных силуэтов, стремительного ритма рисунка. 

Произведения Николая Курилова воспроизводят образ мира предков, и функционируют как отдельная целостная система.  Искусство художника тесно связано с традиционным укладом жизни  северных оленеводов, охотников, рыболовов. Оно выросло из кочевого образа жизни с его условиями постоянного движения. Художник работает по памяти. В пути каждый предмет драгоценен, кочевник использует любой материал, инструмент по максимуму. Так, в руках юкагирского графика обыденные вещи приобретают свойства художественные – это старые «ненужные» журналы, шариковая ручка, черная, белая бумага и т.п. Сложные  понятия,  связанные с ведением хозяйства в тундре, в произведениях художника обозначаются  простыми  знаками-символами.  Игра силуэтами – основной композиционный прием, при этом важную роль играют ритм, контраст, плавность линий, тон бумаги. Емкость образа достигается экономией и концентрацией художественных средств. Целостность и простота метафорического строя впечатляют мощной убедительностью. Каждое произведение художника – своего рода интеллектуальная игра, парадигму которой определяет миф.

николай курилов
На пастбище. 2009 Бумага, аппликация. 72х50.7

У художника постоянная потребность мысленно с помощью изобразительного искусства возвращаться к истокам национального бытия. Монотипия «Моя семья» (1994) – оригинальная, сложная по композиционному решению и тонкая по эмоциональному настроению работа. Произведение отличается аналитически четким построением пространства листа, ритмически упорядоченными элементами, одновременно перед нами свободный поток воспоминаний, мыслей, чувств автора. Художник увидел поэтическим зрением сквозь призму детской памяти свою семью, дом, мать, братьев. Светлые живописные переходы создают радостную полифонию. Написанные от руки строки, рисунок пастелью, аппликация, печать – все соотнесено с центральным образом матери, портрет которой графически выделен. С бесконечной любовью художник рисует лицо старой женщины, словно беседуя с главной героиней. Вот она стоит у дома, наблюдая за оленями, игрой детей, а на звездном небе течет своя жизнь предков (вверху справа изображен  отец-шаман, рано ушедший из жизни).

николай курилов
У подножия горы Албай. 2002 Бумага, шар ручка. 41.8×59

Переливы цвета передают состояние тихого вечера: глубокое бездонное синее небо, нежно-розовый горизонт, теплая золотистая земля. Воздухом, светом наполнен безмятежный пейзаж. Чудесные звезды падают, благословляя этот мир. Работу «Моя семья» отличают гибкость и многообразие приемов графики. Особый интерес представляет письменное послание художника своей матери, органично «вписанное» в композицию листа. Надпись гласит: «Дорогая мама, ты завещала нам родной язык и традиции. Мы, «оленные люди», тобою вскормленные, остались втроем и, вспоминая тебя, решительно настроены сохранить наш древний язык на этой земле». В конце письма три графических изображения юрты означают продолжение трех линий рода Куриловых: старшего брата Семена Николаевича, автора известного романа «Ханидо и Халерха», среднего брата Гавриила Николаевича, доктора филологических наук, поэта Улуро Адо и младшего брата Николая Николаевича. Сегодня юкагиры гордятся ими.

Произведение «Два аркана» (1995) выделяет эффектность графического решения. Энергичные пружинистые линии рисуют закрученные в спираль арканы. В них заложена динамика сильно сжатой пружины. Ритм рисунка создает иллюзию кругового вращения, а черный фон придает сцене космический вневременной характер. Возникает вселенский образ вращающихся миров. В сложных сплетениях линий можно угадать фигуры двух. Арканы перевоплощаются в своих хозяев, приобретая характер оленеводов. Одушевленные художником предметы словно ожили и ведут диалог. Смысловая игра состоит в том, что изображения не лишены конкретного, реального содержания и в то же время выступают в роли условных символов.

николай курилов
Два аркана. 1995 Бумага, аппликация. 66×47.1

По словам автора, аппликация «Два аркана» дала толчок для возникновения серии абстрактных композиций. В них художник оперирует линией, тонкой, долгой и круглящейся, прорезающей чистый белый или черный фон. Примером могут послужить листы «Солнышко» (2007), «Уставший» (2007) и т.д.

Курилов Н.Н. бережно воссоздает картину мироздания своего народа в графической работе «У подножия горы Албай» (2002). «Гора часто воспринимается как образ мира, модель вселенной» [Мифы народов мира 1980: 311]. Композиция отражает устойчивые ментальные схемы космологического характера, и одновременно полна лирики и поэзии живой красоты северной земли. Пространство небольшого листа передает бескрайние просторы Олерской тундры. Минимальными средствами художником создается масштабное зрелище, полное торжественной красоты. Обычная шариковая ручка становится универсальным инструментом в виртуозных руках графика. Тонким штрихом Н. Курилов рисует лунное сияние, искристость снега, синеву теней, прозрачность воздуха. По словам художника, «Албай – единственная большая возвышенность на западном берегу Олерской тундры. Изображена длинная полярная ночь».

В нескончаемости горизонтальных далей тундры каждая вертикаль кажется значительной, каждая возвышенность производит впечатление величественное. Симметрия композиции, ее уравновешенность передают покой и неизменность универсума. Пульсирующие волны света, исходящие от луны, задают размеренный ритм жизни. Зеркальное повторение плавных линий земли в небе, соседство небесных оленей с земными, несколько линий горизонта –  все это создает перетекание пространства одного в другое. Лунный свет высвечивает параллельность миров: синее небо превращается в тайгу Верхнего мира, в которой обитают священные животные. Ср.: созвездия воспринимаются многими народами Севера как стада небесных оленей. В диске луны едва намечено изображение человека. У народов Сибири, в том числе юкагиров, бытует легенда, объясняющая возникновение пятен на луне тем, что там нашла приют сирота.

В графическом произведении много смысловых наслоений. Ореол вокруг луны напоминает ветви оленьих рогов, которые «венчают» гору Албай, осеняют землю, охраняя ее. Гора становится прообразом Белого оленя и Мирового древа в широком прочтении. Композиция преисполнена ассоциативными связями и их своеобразной игрой, актуализирующей ключевые концепты юкагирской культуры. Обратите внимание на антропоморфный образ универсума, возникающий в пейзаже: голова – луна, туловище – гора, руки – лучи света и т.д.

Многие работы Н.Курилова имеют сходство с орнаментом: симметрия, плоскостность, органичная связь с поверхностью листа. В цветной аппликации «Олени идут на пастбище» (2007) традиционный прием рядности одинаковых орнаментальных фигур переосмыслен художником как современный декоративный ход. Композиция проста и изыскана. Самозабвенный бег оленей полон силы, грациозности и удали. Ритмичное повторение фигур животных подобно многократному благопожеланию. В графическом листе бег является квинтэссенцией жизни, остановка оленей подобна смерти.

николай курилов
Танец шамана. 2007 Бумага, цв. аппликация. 50.5×36

В аппликации «Танец шамана» (2007) художник раскрывает древнейшую символику обряда – ритуал призван восстанавливать порядок в мире людей. Крохотные фигурки юрт, оленей и человека окружены вихревым движением. Они внутри и снаружи шамана, напоминая подвески ритуального костюма. Показательно, что специалисты по сибирскому шаманизму рассматривают ритуальный плащ как своеобразную карту мироздания [Иванов, Топоров 1965]. Шаман, вслушиваясь в музыку вселенной, ритмично бьет колотушкой в бубен, летящими движениями рассекает время и пространство. Солнце сменяется луной, луна месяцем и т.д. Круговорот танца повторяет природные циклы. Синий фон – это небо, ирреальное пространство, космос. График рисует шамана как танцующую вселенную оленеводов, жизнь которых напрямую зависит от его сил.

Произведения Н.Н. Курилова – своего рода интеллектуальная игра, парадигму которой определяет миф. Система семиотических оппозиций и семантика пространственных отношений задают правила построения композиции на листе. Верх / низ, центр / периферия, правый / левый, имели для человека традиционной культуры фундаментальное значение в его пространственной ориентации и картине мира.

николай курилов
Олени идут на пастбище. 2007 Бумага, аппликация. 61х43

Фигура оленя – излюбленный мотив в искусстве Курилова, знание форм, анатомии, повадок позволяет неустанно открывать в нем все новые выразительные черты. Сравните: «На пастбище» (1982), «Амдур, амдур» (1985), «В зарослях тальника» (1986), «Среди оленей» (1987), «Светает» (1987), «Мшистая тундра» (1992), «Вспугнутые олени» (2007). Изображения животных ясны и гармоничны, каждая деталь эстетически осмыслена.

Николай Николаевич Курилов, человек многогранного дарования – художник, писатель, исследователь; вся его творческая деятельность направлена на сохранение родной культуры. Неслучайно юкагирский график как хранитель и продолжатель национальных традиций обращается к технике аппликации, широко известной в прикладном искусстве народов Севера. По словам художника, «на фоне бескрайней земли и неба фигуры людей, животных особенно выразительны». Курилов в аппликациях оперирует комбинациями многократно повторяющихся простых стилизованных форм: «Совы мышкуют» (1987), «Пурга прошла» (1993), «Оленьи гонки» (1993), «Олени предков» (2005), «Встреча в пути» (2007), «Соревнования на лодках» (2007), «После удачной охоты» (2008), «На пастбище» (2009). Игра силуэтами – основной композиционный прием, при этом важную роль играют ритм, контраст, плавность линий, тон бумаги. Емкость образа достигается экономией и концентрацией художественных средств. Целостность и простота метафорического строя произведений впечатляют мощной убедительностью.

В искусстве Николая Николаевича Курилова свобода обращения с художественными традициями сочетается с глубоким проникновением в сущность народного творчества. Произведения юкагирского художника являются оригинальным вкладом в изобразительное искусство Якутии, России.

ЛИТЕРАТУРА

Жукова 2009 – Жукова Л.Н. Очерки по юкагирской культуре. Ч.1. Одежда юкагиров: генезис и семантика. –  Новосибирск: Наука, 2009.

Иохельсон В. 2005 – Иохельсон В.  Юкагиры и юкагиризированные тунгусы (Пер. с англ. В.Х. Иванова и З.И. Ивановой- Унаровой / В. Иохельсон. — Новосибирск: Наука, 2005.- 674с.: ил.

Иванов, Топоров 1965 –  Иванов В.В., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы: (Древний период). – М., 1965.

Иванова-Унарова 1988 – Иванова-Унарова З.И. Огни Николая Курилова// Северные просторы: литературно-художественный, общественно- политический журнал. – 1988. — № 4.  – С. 22-24.

Иванова-Унарова 1990 – Иванова-Унарова З.И. Любовь моя –  тундры// Северные вернисажи. –  Якутск, 1990. – С. 25-28.

Курилов 2005 –  Курилов Н.Н. Ребенок – корень жизни. – Якутск, 2005.

Маточкин 1986 – Маточкин Е.П. Народное творчество и профессиональное изобразительное искусство народов Сибири  // Культура народностей Севера: традиции и современность.- Новосибирск: Наука, 1986. С. 173-182

Мифы народов мира 1980 – Мифы народов мира: Энциклопедия в 2-х т. / Под ред. С.А. Токарева.– М., 1980. – Т. 1

Популярная художественная энциклопедия II 1986 – Популярная художественная энциклопедия. Книга II. – М.: Советская энциклопедия, 1986.

Фролов 1986 – Фролов Б.А. О преемственности традиций изобразительного творчества народностей Севера//  Культура народностей Севера: традиции и современность.-  Новосибирск: Наука, 1986. С. 164 -173