Максим АММОСОВ и национальные кадры Кыргызстана

Байболот Капарович АБЫТОВ, доктор исторических наук, профессор, проректор ОшГЮИ.

Забота М.К. Аммосова о национальных   кадрах Кыргызстана, вопрос не праздный и имеет двоякий ответ. С одной стороны, как выходец из национального меньшинства, истинный интернационалист, он всячески старался защитить национальные кадры на местах, заботился о них, в т. ч. и в Кыргызстане.

Письма Лены АММОСОВОЙ (из личного архива автора)

Глубокоуважаемый Байболот Капарович!

Я — Аммосова Лена Максимовна, последний ребенок Максима Кировича, последняя живая из его трех дочерей. Меня очень волнует все, что связано с жизнью и деятельностью моего отца. А поскольку я на склоне лет (еще лет 30 назад я была во Фрунзе и добилась возможности посмотреть некоторые архивные документы НКВД) обнаружила в себе любовь к изучению истории вообще, и деятельности моего отца, в частности, именно по документам, я бы очень хотела поговорить с Вами, или, если не представится такая возможность, прочесть Ваши труды по этой близкой моему сердцу теме. В любом случае, примите мою глубокую и искреннюю благодарность за то, что Вы так по-научному фундаментально, квалифицированно и заинтересованно занимаетесь этой, по-моему, важной со всех точек зрения исторической проблемой. Не очень давно я, во главе делегации якутских архивистов, была и работала в архивах в Бишкеке. Не исключено, что такая счастливая возможность будет реализована и в самое ближайшее время. Разумеется, о сроках моего визита в Бишкек я сообщу Вам. Возможно, Вам удастся поехать на юбилейные мероприятия в декабре в Якутск. Так что я надеюсь, я смогу увидеть Вас, и живыми словами выразить Вам свою признательность.

С уважением,  Ваша Л. М. Аммосова.

Глубокоуважаемый Байболот Капарович!

Разрешите мне выразить Вам свою признательность и благодарность за присланный полный текст Вашей статьи, начало которой опубликовано в якутском журнале «ИЛ Новости Саха». К сожалению, я не могу выполнить Вашу просьбу и выслать полный текст, поскольку целиком статья будет напечатана только в следующем номере журнала, выходящего раз в квартал…  Я была ознакомлена с архивно-следственным делом М.К. Аммосова и много работала в архивах, как киргизских, так российских и якутских, начиная с 1991 года. Мне удалось проследить скорбный путь папы от первых публикаций в газете «Правда» в августе 1937 года до последнего дня его жизни 28 июля 1938 года.

Ваша статья мне понравилась историческим обзором по описанию обстановки той эпохи в республике, анализом запрограммированного решения пленумов ЦК ВКП(б) поведения руководителей, особенно в части контактов с КГБ. Об этом почти никто не говорит, а без знания таких деталей становится непонятной с точки зрения сегодняшнего дня линия поведения руководителей того времени разного ранга. Очень хотелось бы с Вашей помощью как получить более подробную информацию о деятельности папы в Киргизии, так и понять, почему Вы считаете его человеком большого мужества?

С уважением Л. М. Аммосова.


С другой стороны, как он мог защитить национальные кадры нашей республики, если он был специально послан Сталиным, Кремлем не только для поднятия новой союзной республики, но и для выкорчевывания национальных кадров, для того чтобы найти, уничтожить «врагов народа», лидеров нации и действующих государственных и партийных руководителей Кыргызстана? История показывает, что он как мог заботился, старался защитить национальные кадры в нашей республике, и не только их. Полагаю, чтобы понять его действия в нашей республике в качестве партийного, считайте фактического руководителя, необходимо бросить беглый взгляд на его жизнедеятельность в нашей республике.

Время берет свое. Неискушённому читателю и нынешней молодежи трудно представить положение людей в 1937-38 гг., не только руководящего состава, но и рядовых рабочих, крестьян и интеллигенции. Известно, что это было трудное, опасное, очень неспокойное и весьма тревожное время. Многие люди старшего поколения и наши деды, бабушки выносили на себя тяготы того времени, перехода от массового к тотальному террору.

История свидетельствует, что именно в эти трагические 1937-38 годы не только в  Кыргызстане, а и во всей стране – Союзе ССР, Сталин и его сподвижники начали в общегосударственном масштабе заранее спланированные политические шаги по окончательной ликвидации политического плюрализма, с применением всех рычагов государственной машины. Они беззастенчиво перешли от массового к тотальному террору и одноименному режиму. Именно в указанные годы режим Сталина достиг кульминационного периода красного террора, массовых репрессий. Повсеместно шли беспрерывные аресты руководящих работников всех рангов, в обществе царила атмосфера страха, взаимного недоверия и всеобщего доносительства. Вышеуказанное означало, что наступает время ликвидации политического плюрализма, прежних политических оппонентов, т.е. старой гвардии и окончательного установления тоталитарного режима. Это был весьма важный шаг Сталина и его последователей, сподвижников – сталинистов. Это было время, когда политический плюрализм был несовместим с идеями и практикой политиков «сталинской когорты». Бывало так, что люди не только не могли заступиться или защитить людей другой нации или национальности, но и не могли защищать своих близких родственников, братьев и сестер.  Время было такое.

И в такой ситуации, сложившейся по всей стране и у нас в республике, в Кыргызстан прибыл М.К. Аммосов. За короткое время, что он являлся руководителем партийной организации Кыргызской ССР, а фактически руководителем новой союзной республики СССР, М.К. Аммосов проделал достаточно много позитивных дел. Он проработал на своем посту всего 230 дней – с 22 марта по 7-ноября 1937 г.  Отметим, что от должности первого секретаря ЦК КП Кыргызстана он был отстранен в 20 часов 7 ноября 1937 г. и только 16 ноября 1937 г. был арестован, затем переправлен в Москву, застенки центрального аппарата НКВД СССР. Несмотря на такой короткий срок пребывания, он оставил заметный след в становлении и развитии государственности кыргызов, народов Кыргызстана в форме союзной республики и в партийном строительстве республики. Это бесспорный факт.

Таким образом, он появился в непростой обстановке, во времена каждодневного поиска и разоблачения «врагов народа», шпиономании, приклеивания политических ярлыков и возглавил партийную организацию большевиков  Кыргызстана. Что означало тогда первое лицо в партии в союзной республике? Вся полнота власти была в его руках, его могли снять только по указанию ЦК ВКП (б). Таков был тогдашний принцип демократического централизма. Только НКВД, деятельностью которых непосредственно руководил сам хозяин страны, стояли особняком, не подчинялись демократическому централизму. Они скрупулезно, дотошно собирали компромат на каждого руководителя, независимо от занимаемой им должности. Не стал исключением и М.К. Аммосов. Многие компрометирующие материалы на него было собраны в связи с опекой, защитой им национальных кадров Кыргызстана.

Несмотря на такую опасную как для себя, так и для своих близких людей обстановку, М.К. Аммосов как руководитель республики и республиканской партийной организации встал на защиту национальных кадров. Он также обращал серьезное внимание на их подготовку и выдвижение. К сожалению, никто из ставленников Москвы, руководивших республикой до него, не занимались подобной политикой, более того, как-то рьяно игнорировалась подобная политика. 

Он пытался, как-то не обижать ни одну из сторон. С одной стороны, он хотел как можно больше сохранить национальные кадры, так как сам был представителем малого народа, который нуждался в квалифицированных кадрах. Он старался оберегать и защищать руководящих работников республики до самого своего ареста, но делал это своеобразно. С другой стороны, его везде преследовал наказ Москвы, как можно больше выявлять и разоблачать «врагов народа» – «троцкистов», «бухаринцев», «правых», «левых», «буржуазных националистов» Кыргызстана, «членов СТП», «националистов-двурушников», всяких «агентов» и «шпионов» всех мастей, «сыдыковцев», «абдрахмановцев», «членов националистической группы «тридцатки»» и др.

Полагаю, что он прекрасно понимал, что наряду с его партийно-государственными, политическими, экономическими и социально-культурными делами особое значение имеет еще один вопрос. Это вопрос заботы, спасения, защиты и подготовки национальных кадров во всех направлениях и отраслях общественно-политической и социально-экономической и культурной жизни республики. Разумеется, не последнее место занимала и подготовка руководящего состава партийно-государственных органов Кыргызской ССР. Никто из его предшественников и последователей, ставленников Кремля, так не заботился о национальных кадрах как он – М.К. Аммосов. Полагаю, что он прекрасно понимал роль, место и значение национальных кадров в партийно-государственном строительстве новой союзной республики. Он также прекрасно понимал, какую роль будут играть национальные кадры на местах в коренизации аппарата партийно-государственного управления. К сожалению, многие его предшественники как-то упускали из вида именно использование потенциала, спасение и защиту национальных кадров, чем и заслужили непопулярность среди населения. Почти все они впоследствии, после передачи поста первого секретаря ОК, ЦК компартии Кыргызстана были арестованы и расстреляны:  Михаил Каменский — 11.11.1924-25 гг. (дальнейшая судьба неизвестна); Невлер — январь — август 1925 г. (впоследствии арестован и расстрелян); Николай Узюков — 15.09.1925 — 6.06.1927 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Глеб Бек-Иванов — июль — ноябрь 1927 г. (впоследствии арестован и расстрелян); Владимир Шубриков — ноябрь 1927-29 г. (впоследствии арестован и расстрелян); Михаил Кульков — 1929-30 гг.  (впоследствии арестован и расстрелян); Александр Шахрай — 1930-33 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Морис Белоцкий — 1933-37 гг. (впоследствии арестован, умер в лагере); Максим Аммосов — 22 март — 7 ноября 1937 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Керим Кенебаев — вр. и.о. I секретаря  ноябрь 1937-38 г. (дальнейшая судьба неизвестна); Алексей Вагов — 1938-45 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Николай Боголюбов — июнь 1945 г. по  июнь 1950 г. (дальнейшая судьба неизвестна).[1]  Все они были посланниками Кремля, ставленниками,  чтобы руководить нашей республикой в самые трудные годы. Многие из них вместо того, чтобы защищать, заботиться и готовить национальные кадры на местах, использовали их в своих корыстных целях, во внутренней политической борьбе первых руководителей кыргызской государственности. И только за короткое время больше всех о национальных кадрах Кыргызстана заботился М. Аммосов, насколько могли позволить его положение, обстановка и сложившаяся ситуация.

Многие документы свидетельствуют, что как истинный интернационалист и выходец национальных окраин, человек высокой чести и большого мужества М.К. Аммосов встал на защиту национальных кадров Кыргызстана.  Полагаю, как никто другой он знал цену национальным кадрам в молодом государстве на окраинах огромной страны. Думаю, он не только защищал попавших в немилость вышестоящих органов или органов НКВД, но и пытался заботиться о том, как их подготовить и смело выдвигал на ответственные партийные и государственные должности. Еще раз отметим, что все это происходило в кульминационный период тотального террора 1937-38 годов, жертвой которого стал впоследствии и сам М.К. Аммосов.

В историко-политическом аспекте тогдашний официальный курс партии был определен на XVII съезде и февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б) 1937 г. Известно, что именно после этих событий произошёл официальный переход от массовых к тотальным репрессиям. Именно на том пленуме прозвучала известная фраза Сталина: «С разоблачением… злейших врагов народа Наркомвнудел запоздал, по крайней мере, на 4 года». [2] Эти 4 года соответствуют 1933-37 гг. Он же говорил, «понятно, что этих господ придется громить и корчевать беспощадно, как врагов рабочего класса, как изменников нашей родины. Это ясно и не требует дальнейших разъяснений». К великому сожалению, такие выражения как «враги народа», «троцкисты», «буржуазные националисты», «бухаринцы», «правые», «двурушники», «вредители», а также слова «выкорчевать», «громить», «ликвидировать» в 30-е годы приобрели государственный статус и, превращаясь во вполне официальные партийные, юридические термины, встречались на всех собраниях, конференциях и пленумах, а также в СМИ, книгах и даже в школьных учебниках. Это был пленум ЦК ВКП(б), официально возвестивший о переходе от массовых репрессий к тотальным. Сталин объявил беспощадную войну партийным и советским работникам, истинной интеллигенции, работникам правоохранительных органов, военным и просто рядовым рабочим и крестьянам, недовольным методами руководства тоталитарного режима.

Так вот, М.К. Аммосов был участником этого исторического пленума, видел и слышал все доклады, выступления. Более того, именно тогда, после пленума ЦК ВКП (б) его рекомендовали на должность сначала секретаря областного комитета партии, затем первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии (большевиков) Кыргызстана. Итак, после февральско-мартовского пленума 1937 г. с наказом, что было фактически приказом партийного руководства центра, как можно больше разоблачить «врагов народа» и «националистов», М.К. Аммосов прибыл в Кыргызстан.

25-27 марта 1937 г. состоялся  IX Пленум Кыргызского обкома партии, который обсудил итоги февральско-мартовского пленума ЦК ВКП (б) и в соответствии с решением указанного Пленума принял постановление о проведении отчетов и выборов партийных органов республики. С докладом выступил только что избранный первым секретарем обкома М.К. Аммосов.

С первых дней своего пребывания он приложил все свои силы для дальнейшего развития нашей республики, решал многие социально-экономические, культурные вопросы, также заботился о национальных кадрах той республики, которой должен был руководить. Изучив ряд документов, я пришел именно к такому выводы. Несмотря на то, что он был посланником Москвы и прибыл сюда выкорчевывать «врагов народа» и всяких националистов и уклонистов, он предпринял ряд попыток по их защите и спасению. История показывает, что есть общие и индивидуальные случаи. Тому есть ряд примеров.

Общий случай.  М.К. Аммосов от всей души проникся проблемами национальных кадров на местах, еще больше беспокоила его их подготовка. Известен случай, когда на собрании актива Народного комиссариата легкой промышленности в 1937 г., в бытность первого секретаря М.К. Аммосова было установлено, что из 3700 рабочих легкой промышленности — только 152 были кыргызами. Актив во главе с первым секретарём ЦК КП Кыргызстана в своей резолюции констатировал: «Разве это не вопиющий факт нарушения ленинской национальной политики… Такая беспечность, бездеятельность на руку только врагам партии!». Не без участия первого секретаря ЦК КП Кыргызстана М. Аммосова 29 марта 1937 года в газете была опубликована статья под названием «Заботливо выращивать национальные кадры», постановка вопроса была своевременной и правильной, но в духе того времени все проблемы рассматривались с позиций «действий врагов народа».

Весьма важная проблема национальных кадров была выяснена на X Фрунзенской городской партийной конференции, проходившей 31 мая — 1 июня 1937 года, в которой принимал участие и первый секретарь, еще обкома партии Кыргызстана, М. Аммосов. На конференции с правом решающего голоса делегатов было 218, а совещательного – 27. Из них кыргызов – 25%, русских – 44%, казахов – 2,5%, узбеков – 2%, украинцев – 24 чел., татар – 6, евреев – 6, белорусов – 5, латышей – 3, словаков – 2, якутов, калмыков, чехов, венгров, чувашей, уйгуров по 1 человеку. Число делегатов коренной национальности — кыргызов — было признано недостаточным. [3] Это тоже было отмечено первым секретарем ЦК КП Кыргызстана М.К. Аммосовым.

На I съезде Коммунистической партии Кыргызстана состоялся обстоятельный разговор о национальных кадрах. Также критиковалось прежнее руководство за то, что оно не растило руководящих работников из коренного населения. Приводились факты: в аппарате обкома партии работал «только один киргиз», из 43 директоров МТС кыргызов было только 3, из 76 директоров — «кыргызов только 13», из 99 агрономов — «только 1 кыргыз», из 320 врачей — «кыргызов только 7», из 282 студентов Кыргызского педагогического института — «только 27 кыргызов». И тут же делалось далеко идущее политическое обвинение: «Обком не боролся за проведение ленинско-сталинской национальной политики, наоборот, всячески попирал. За все время существования Киргизской республики здесь не переведено с русского языка на родной язык ни одно произведение Карла Маркса, Фридриха Энгельса, В.И. Ленина, И.В. Сталина, ни одного партийного учебника». [4]

Интернационализм М.К. Аммосова ярко показал новый состав ЦК КП(б) Кыргызстана, избранный на I съезде Компартии республики. Так, национальный состав ЦК КП (б) Кыргызстана было следующим:  I секретарь М.К. Аммосов якут по национальности, II секретарь Х. Джээнбаев – кыргыз; Б. Исакеев, председатель СНК республики – кыргыз, А. Орозбеков, председатель Президиума ЦИК – кыргыз; В. Четвертаков, нарком НКВД – русский, Э. Эсенаманов, нарком земледелия – кыргыз; М. Салихов, глава правительства  после  Исакеева – кыргыз, и все они –  члены бюро ЦК КП Кыргызстана.  Аппарат ЦК Компартии Кыргызстана был коренизирован, большинство в нем теперь составляли представители кыргызского народа.

К сожалению, то, что сделал он в пользу национальных кадров Кыргызстана после него за год было «исправлено в нужное русло». Так, только за один год между первым и вторым съездами Компартии Кыргызстана (1937 и 1938 гг.) в республике стали жертвами репрессий сотни рабочих, крестьян, представителей творческой, педагогической и технической интеллигенции, специалисты народного хозяйства, советские, партийные, комсомольские и профсоюзные работники. За год из 72 членов и кандидатов в члены ЦК КП (б) Интернационализм М.К. Аммосова ярко показал новый состав ЦК КП(б) Кыргызстана, избранный на I съезде Компартии республики. Так, национальный состав ЦК КП(б) Кыргызстана было следующим: I секретарь М.К. Аммосов якут по национальности, II секретарь Х. Джээнбаев – кыргыз; Б. Исакеев, председатель СНК республики – кыргыз, А. Орозбеков, председатель Президиума ЦИК – кыргыз; В. Четвертаков, нарком НКВД – русский, Э. Эсенаманов, нарком земледелия – кыргыз; М. Салихов, глава правительства  после  Исакеева – кыргыз, и все они – члены бюро ЦК КП Кыргызстана.  Аппарат ЦК Компартии Кыргызстана был коренизирован, большинство в нем теперь составляли представители кыргызского народа.

К сожалению, то, что сделал он в пользу национальных кадров Кыргызстана после него за год было «исправлено в нужное русло». Так, только за один год между первым и вторым съездами Компартии Кыргызстана (1937 и 1938 гг.) в республике стали жертвами репрессий сотни рабочих, крестьян, представителей творческой, педагогической и технической интеллигенции, специалисты народного хозяйства, советские, партийные, комсомольские и профсоюзные работники. За год из 72 членов и кандидатов в члены ЦК КП (б)  Кыргызстана, избранных на I съезде (5-16 июня 1937 г.), когда первым секретарем был М.К. Аммосов, впоследствии 63 человека были арестованы как «враги народа»; из 7 членов ревизионной комиссии 5 человек были репрессированы органами НКВД. [5]

На XI съезде Компартии Кыргызстана, проходившем 3-15 июля 1938 г., многим партийным и советским работникам были предъявлены необоснованные обвинения в создании ими блока троцкистов и правых с буржуазными националистами. Указывалось, что в  Кыргызской Республике долгие года орудовали заклятые «враги народа» и партии, целый ряд этих предателей, как, например, Шахрай, Белоцкий (бывшие первые секретари Кыргызского обкома партии. — А.Д), Исакеев (бывший Председатель Совнаркома Киргизской ССР — А.Д:), Уразбеков (бывший Председатель Центрального исполнительного Комитета Киргизской АССР — А.Д.), Джээнбаев* (бывший второй секретарь Киргизского обкома партии) и другие, которые много нанесли вреда. В отчетном докладе ЦК, с которым выступил Вагов, и в других выступлениях, в прениях по докладу, приводились фамилии более 350 так называемых «врагов народа», в том числе в докладе Вагова названо около 40, а в выступлении Лобанова — более 80 лиц, из них 22 – как члены «социал-туранской партии». [6]

Почти каждый из 74 делегатов, выступивших в прениях, как правило, в качестве «врагов народа», называл не менее 3-4 человек. Среди них были уже репрессированные, а также подозреваемые. Последних, как правило, постигла та же учесть. Дело доходило до полного абсурда. Некоторых людей, носивших национальный костюм или другую одежду, обвиняли в национализме. [7] Более того, только за один год (между I и II съездами Компартии Кыргызстана) в ее составе произошли неоправданно значительные количественные и качественные изменения: из 490 членов райкомов и Фрунзенского горкома 123 человека были исключены из партии, а 108 членов партии «разоблачены» как «враги народа». В 37 райкомах за год в результате репрессий сменились первые секретари, а в Таш-Кумырском, Ат-Башинском, Тогуз-Торооском, Кагановичском, Кировском, Нарынском райкомах смена их происходила 3-4 раза.  Из 54 первых секретарей райкомов 23 были исключены из партии как «враги народа» и арестованы (это составляло 46% к составу сменившихся секретарей). Наконец, уже перед открытием II съезда Компартии Киргизии было арестовано еще 12 первых и вторых секретарей партийных комитетов.

Необоснованные репрессии, распространяясь снизу и сверху, не миновали и работников коренизированного аппарата ЦК. Среди репрессированных, кроме первого и второго секретарей ЦК КП(6) Киргизии (М. Аммосов, X. Джиенбаев) оказались и другие секретари ЦК— К. Кененбаев и Э. Султанбеков, а также заведующие отделами – А. Абдраимов, М. Иманбаев, А. Алимов, О. Джумабаев, А. Мыктыбеков, П. Кулешов. Особенно большие потери понесло среднее звено парторганов.

К «предателям», «врагам народа», «буржуазным националистам» были причислены наркомы: пищевой промышленности – Джадринов; совхозов – Ю. Булатов, У. Ишназаров; финансов – Уваров; легкой промышленности – С. Кульматов; здравоохранения – X. Шоруков; просвещения – О. Алиев, К. Камбаров; юстиции – Н. Табалдиев; редакторы республиканских газет – А. Темирбеков, С. Сарманов, А. Целинский и многие другие руководители среднего уровня, партийно-хозяйственные руководители на местах. [8]

Репрессии безжалостно косили и комсомольцев. Только за один год в республике были исключены из комсомола 1166 человек, из их 452 – как «враждебные элементы»; сняты с работы 78 секретарей райкомов комсомола (в некоторых райкомах они сменялись по 2-3 раза), из них 15 арестованы как «враги народа».  Дело доходило до того, что в одной из неполных средних школ Нарынского района обвиняли как «врагов народа» 12-летних учащихся – называли их «маленькими бухаринцами», выгоняли из школы, исключали из комсомола. [9]   Это касательно общего случая.

Теперь, о нескольких частных случаях когда, как первый секретарь республиканской партийной организации, М.К. Аммосов защищал национальные кадры именно в годы тотального террора.

Первый случай. Еще в начале своей карьеры в Кыргызстане, в качестве только что избранного первого секретаря обкома (реорганизация в республиканскую парт. организацию еще не состоялась, хотя еще в декабре 1936 г. Кырг. АССР была преобразована в Кырг. ССР —  авт.), тогдашний нарком НКВД Киргизской ССР В.Н. Четвертаков ознакомил его с материалами следствия по делу первого главы правительства нашей республики Ж. Абдрахманова. Этим ознакомлением глава НКВД наверняка хотел, во-первых, выявить, как новый первый секретарь относится к «врагам народа», вчерашним руководителям республики. Во-вторых, глава НКВД хотел проверить позиции нового руководителя партийной организации относительно тех, кто уже по другую сторону. В-третьих, имел цель элементарной проверки на устойчивость позиции первого секретаря. Четвертаков также исходя из того, что М.К. Аммосов – выходец малого народа, хотел увидеть его реакцию на такого же национального героя как он сам. Когда Четвертаков дал ему показания, подписанные с Ж. Абдрахмановым, М.К. Аммосов очень спокойно озвучил свою позицию заявлением: «В его положении любой может наговаривать на кого угодно».  И тем самым дал от ворот поворот наркому НКВД республики. Полагаю, что он прекрасно знал, как добывались подобные признания и в каких условиях. Он также знал и понимал, что идет целенаправленное уничтожение старой гвардии национальных кадров на местах, при этом чекисты прибегали ко всяким уловкам. Между тем, этого было достаточно наркому В.Н. Четвертакову, для занятия им враждебной, мстительной позиции по отношению к новому первому секретарю обкома. Он тут же отправил донос наркому НКВД СССР Ежову о том, что новый секретарь Кыргызского обкома не надежен. Вообще-то, эти небольшая проверка и донос положили начало концу М.К. Аммосова.

Второй случай. История свидетельствует, что 18 марта 1937 г. по указанию ЦК ВКП (б) М.К. Аммосов приехал в столицу Киргизии в город Фрунзе, где проходил VIII пленум Киргизского обкома. Первоначально он был участником, делегатом из центра (читай посланник Кремля – авт.) вышеуказанного Пленума Кыргызского ОК ВКП (б). В последующем, 22 марта 1937 г., он был избран первым секретарем обкома. В соответствии с постановлением ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1937 г. «О партийных организациях вновь образованных республик» кыргызская областная партийная организация ВКП (б) была преобразована в Коммунистическую партию (большевиков) Кыргызстана. Первый съезд состоялся 5-16 июня 1937 г. в городе Фрунзе и на том же съезде по рекомендации и при поддержке центра первым секретарем ЦК КП Кыргызстана был избран М.К. Аммосов. Так вот, еще при избрании первым секретарем обкома партии, на том же организационном съезде М.К. Аммосов предложил избрать 3-м секретарем обкома Т. Айтматова – слушателя института красной профессуры,  находящегося в Москве. Это делает ему честь. Видимо по приезду, ознакомившись с делом на месте, узнав кадровый потенциал республики, о судьбах вчерашних руководителей Кыргызстана, он хотел укрепить руководство Кыргызстана новыми национальными кадрами. В данном случае его выбор неслучайно пал на Т. Айтматова. Вполне возможно, М.К. Аммосов знал его еще до приезда в Кыргызстан, раз так доверился. И тут не промедлил нарком НКВД, который накатал донос: «Подбирая кандидатуру на пост III секретаря ЦК, тов. Аммосов спросил моего совета, что на этот пост намерен выдвинуть бывшего секретаря ОК, ныне находящегося на учебе в Москве Айтматова. Я ему ответил, что буду категорически возражать, т.к. знаю, что Айтматов – националист, и тут же привел факт – переписку Айтматова с Абдрахмановым националистического содержания. Однако это не остановило тов. Аммосова выдвинуть кандидатуру Айтматова в члены ЦК КП(б) Киргизии, и несмотря на отводы и протесты в отношении Айтматова, тов. Аммосов дважды выступил на съезде с его защитой, стараясь протащить его в состав ЦК, и только после того, как на съезде была нами опубликована переписка Айтматова с Абдрахмановым, кандидатура Айтматова была провалена, причем Аммосов мне сделал выговор о недопустимом поведении, что без его ведома выступают и опубликовывают материалы, и потребовал от меня дать ему копию письма Айтматова, что я и сделал». [10] Такая была попытка Максим Кировича спасти Торокула Айтматова. К сожалению, это ему не удалось, он не смог вырвать из железных рук НКВД одного из выдающихся сыновей Кыргызстана, первого слушателя института красной профессуры, которого вскоре арестовали и расстреляли.

Случай третий.  Он заботился не только о кыргызах, но и представителях других наций и национальностей. Так, ко времени его приезда бывший первый секретарь ОК партии Кыргызстана М.Л. Белоцкий был в опале. Он еще в 1933 г. заменил бывшего первого секретаря обкома А.О. Шахрая и организовал громкий политический процесс по делу Социал-Туранской партии (СТП), в результате которого были безвинно репрессированы многие видные политические и государственные деятели республики. Следует отметить, что если честно, то именно согласно доносу Белоцкого, как выявила в недавнем прошлом комиссия при Президенте Кыргызской Республики, в Кыргызской ССР «кишмя кишели враги народа» всяких мастей. Так, «если судить по доносам Белоцкого Ежову, то Кыргызстан в те годы кишел буржуазными националистами, контрреволюционно-националистическими группировками, кулаками и басмачами, шпионами, тесно связанными с за кордоном». [11]

Однако уже в начале 1937 г. он сам стал жертвой красного террора. Несмотря на все его предыдущие дела, новый секретарь М.К. Аммосов защищал М.Л. Белоцкого как мог. Ибо в политических ошибках предшественника не усмотрел каких-либо сознательных действий врага. С позиции сегодняшнего дня, это делает честь Аммосову. Вскоре М.Л. Белоцкий был отозван в Москву и 9 июля 1937 г. решением КПК при ЦК ВКП (б) исключен из партии, а затем со всей семьей арестован. [12]

Случай четвертый. В качестве первого секретаря М.К. Аммосов не давал согласие более полутора месяцев на арест другого нашего знаменитого земляка, известного ученого, одного из создателей нового кыргызского алфавита, государственного деятеля, наркома просвещения Кырг. АССР Касыма Тыныстанова, обвиненного национализме, контрреволюционных деяниях. В своем доносе на имя Ежова нарком НКВД Кырг. ССР Четвертаков обвинил М.К. Аммосова в отказе на арест, отговорками подождать – четыре раза. Разумеется, нарком Четвертаков не отставал ни от К. Тыныстанова, ни от Аммосова. К. Тыныстанов был арестован, а впоследствии расстрелян.

Случай пятый также выявлен в связи с доносами наркома В.Н. Четвертакова.  Как уже упоминали, сразу по приезду М.К. Аммосов успел конфликтовать с наркомом НКВД Кыргызской ССР В.Н. Четвертаковым по поводу национальных кадров Кыргызстана. В данном случае имелись в виду люди высшего эшелона республики. Так, в своем доносе на имя Ежова Четвертаков писал: «В первый же день приезда тов. Аммосова в Киргизию я имел с ним беседу. На его вопрос, наши ли люди Исакеев — пред. СНК, А. Орозбеков – пред. ЦИК Кирг. ССР, Есенаманов, О. Алиев — нарком просвещения, Джиенбаев – 2-й секретарь ОК, и др., я ему ответил, что «насколько мне известно по их прошлой всякого рода группировочной деятельности, эти люди — не наши» (кстати, это были первые руководители нашего государства и лучшие сыновья кыргызского народа – авт.). Тов. Аммосов мне возразил, что «это – неправильная установка и неправильная линия отношения к националам, в этом, мол, корень ошибок Белоцкого, и это нужно немедленно исправить и оказывать им полное доверие». Вскоре пленум от 25-27 марта в правах членов бюро обкома восстановил Орозбекова и Есенаманова как «необоснованно выведенных из состава бюро VII пленума обкома. Пленум дал оценку политическим ошибкам бывшего секретаря обкома Белоцкого в духе замечаний нового секретаря, данных председателю НКВД».

На следующем пленуме между наркомом НКВД и Аммосовым состоялся неприятный разговор. В доносе отмечалось: «На IX пленуме обкома ВКП (б) Киргизии тов. Аммосов зачитывал резолюцию февральского пленума ЦК о работе НКВД. Я подошел к тов. Аммосову и сказал ему, что «мне кажется, что те места резолюции, где говорится о том, какие меры должны быть приняты в деятельности органов НКВД по борьбе с врагами, зачитывать не нужно, т. к. в зале сидят люди, которые в ближайшее время будут репрессированы». Тов. Аммосов на это возразил и заявил, что «теперь о НКВД можно говорить все, что угодно». Не думаю, что это было попыткой компрометировать органы НКВД перед партактивом и широкими массами. Также не думаю, что это было открытое игнорирование органов или храбрость отчаявшегося человека. Полагаю, вполне возможно, что он ожидал чего-то нового, конкретного в хорошем смысле слова. Дело в том, что еще 16 июля 1937 года Бюро ЦК КП Кыргызстана по инициативе М.К. Аммосова приняло постановление «О проверке состояния работы в прокурорских и следственных органах Киргизской ССР», которое параллельно создавало специальную комиссию, которую возглавил 2-й секретарь ЦК КП Кыргызстана Х. Джиенбаев. Как показывает история, из 11 союзных республик  комиссия такого уровня была создана только у нас в Кыргызстане. И вполне возможно, что М.К. Аммосов ожидал чего-то нового от результатов этой комиссии. Не зря же он говорил: что «теперь о НКВД можно говорить все, что угодно». Как бы там ни было, он всячески пытался спасти, оберегал и защищал национальные кадры Кыргызстана.

Тем не менее, на основе показаний Абдрахманова и собранных агентурных и следственных материалов по инициативе Четвертакова и органов НКВД в июле, августе были арестованы более 40 человек, членов «социал-туранской партии», в том числе первые лица нашего государства. И этим самым было положено начало разгрому «контрреволюционных националистов» в Кыргызстане, и этим самым подготовлялся удар по главным «организаторам контрреволюционеров».  Вместо того, чтобы помочь, «Аммосов стал на путь создания комиссии по рассмотрению материалов на контрреволюционных националистов. Одна из комиссий была организована под его председательством. На этой комиссии должны были быть рассмотрены все материалы на контрреволюционных националистов, и несмотря на то, что тов. Аммосов знал от меня по протоколам показаний арестованных о тех или иных участниках контрреволюционных организаций, он на первом же заседании, при рассмотрении материалов, беспрерывно делал заявления: «На них ничего нет». Когда речь зашла о бывшем наркомземе Есенаманове, тов. Аммосов сделал заявление: «Никаких данных о нем нет. … по всем данным, он нигде не принимал участия в националистических группировках», а т.к. о протоколах показаний арестованных знал только он один, я ему бросил вопрос: «А протокол?», на это тов. Аммосов ответил: «Один протокол показаний еще ничего не дает».

И это не прошло ему даром. О печальной судьбе этих комиссий Рой Медведев писал: «В 1937 г. ЦК КП(б) Киргизии, получив сообщения о пытках и истязаниях заключенных, создал специальную комиссию для проверки работы прокурорских и следственных органов республики. Деятельность этой комиссии закончилась трагически — все ее члены были репрессированы».

Под давлением НКВД Аммосов вынужден был своего II секретаря обкома Джиенбаева освободить от должности, но предложил назначить его наркомземом. Четвертаков, как пишет, сам «внес предложение этого вопроса сейчас не рассматривать». Предложение это было принято. Однако на следующее бюро без его участия тов. Аммосов проводит его наркомземом. Аммосов в качестве переводчика своего доклада на I съезде КП(б) Киргизии избрал бывшего наркомпроса Алиева. «Я тов. Аммосова предупредил и напомнил ему, что Алиев фигурирует в показаниях Абдрахманова и что он в ближайшее время будет разоблачен. На это мне тов. Аммосов ответил, что «это ничего не значит».  И это не прошло даром. Так, вскоре, 13 сентября 1937 г. газета «Правда» выступает с недвусмысленной статьей под названием «Гнилая политика ЦК КП Киргизии», в которой открыто заявлено, что «все, что сделано до сих пор в Киргизии по разоблачению врагов, сделано в большинстве случаев не ЦК КП (б), а через его голову, без его помощи….».[13]  Что это, комплимент первому секретарю ЦК КП (б) Кыргызстана? Вряд ли. Но с другой стороны это прямое указание на то, что в Кыргызстане плохо ищут врагов народа. Более того, эта же статья оповестила, что товарищ Аммосов открыто выступил на съезде в защиту врага народа националиста Т. Айтматова. Последний был одним из видных партийно-государственных деятелей кыргызов в 20-30 гг.

Подлили в огонь масла и ряд других статей, с которых и начался морально-психологический террор всего кыргызского народа. Только одни названия опубликованных статей свидетельствуют об этом. Например, статьи Г. Курганова «Худайкуловщина», «Абдрахмановщина» («Советская Киргизия», 1937, 22, 23, 29 июня), Е. Султанбекова «Контрреволюционный национализм в литературе Киргизии» (30 июля), секретаря обкома комсомола К. Камбарова «Выкорчевать до конца националистическую нечисть» (16 августа), А. Булла «Разгром контрреволюционной абдрахмановщины» (20 августа), передовая «Советской Киргизии»: «Беспощадно выкорчевывать буржуазный национализм» (3 сентября), М. Соколова «Националистический двурушник» (2 сентября) и множество других подобных опусов были будто уже пропитаны кровью лучших сыновей народа. [14].

Тогда же, республиканская газета «Советская Киргизия» писала об Аммосове: «Нетерпимо гнилую политику в деле борьбы с буржуазными националистами ведет секретарь ЦК КП(б) Киргизии тов. Аммосов. Он брал под защиту разоблаченного националиста Айтматова, пытался протащить его в состав ЦК.  Замазывал факты обвинения, предъявленные врагу народа Б. Исакееву, и также защищал его». Вскоре арестуют как врагов народа ряд руководителей республики, бок о бок работавших с М.К. Амосовым.[15] Это председатель СНК Кыргызской ССР Б. Исакеев, член Президиума Совета национальностей и ВЦИК СССР. Арестован в 1937 г. расстрелян в 1938 г.; Х. Джээнбаев – второй секретарь обкома партии;  А. Орозбеков – председатель облисполкома, впоследствии ЦИК Кыргызской АССР и ССР, арестован в 1937 г., расстрелян в 1938 г., Э. Эсенаманов – постоянный представитель Кыргызской АССР в Средней Азии, Нарком земледелия. Арестован в 1937 г., расстрелян в 1938 г. и других наркомов. [16]

Интересным представляется и тот факт, что 8 мая 1938 года было принято решение Бюро ЦК КП (б) Кыргызстана об утверждении перечня авторов книг, брошюр и портретов т.н. «врагов народа» и «буржуазных националистов», подлежащих изъятию из книготорговой сети и библиотек общественного пользования.  В их числе были Ж. Абдрахманов, А. Орозбеков, Б. Исакеев, О. Алиев,  К. Тыныстанов, М. Белоцкий, М. Аммосов Т. Айтматов, Т. Жолдошев,  А. Токомбаев и др.[17]  Как видим  наш герой  М. Аммосов не стал исключением.

Кем были вышеперечисленные люди для нашей молодой республики: Ю. Абдрахманов – первый председатель СНК Кыргызской АССР; А. Сыдыков – национальный лидер кыргызов в 20-нач. 30-х гг., один из основателей кыргызской государственности в эпоху советов, крупный государственный деятель; И. Айдарбеков – председатель ревкома Кыргызской автономной области, нарком легкой промышленности и торговли, нарком юстиции и Председатель Верховного суда Кыргызской АССР; К. Тыныстанов – один из создателей современного кыргызского алфавита, ученый, автор ряда учебников по кыргызскому языку, первый профессор из кыргызов, редактор газеты «Эркин Тоо», нарком просвещения; Т. Айтматов – секретарь обкома партии, один из первых слушателей Института красной профессуры в Москве; Х. Шоруков – постоянный представитель Кыргызской АССР в Москве, нарком здравоохранения; О. Алиев – первый секретарь РКСМ Кыргызстана, главный редактор газеты «Эркин Тоо», журнала «Коммунист», нарком просвещения Кыргызской АССР и ССР. Все эти выдающиеся партийные и политические деятели, патриоты своего народа стояли у истоков кыргызской государственности. Каждый из них в 1937 г. ходил по лезвию бритвы. Многих из них М.К. Аммосов знал лично, со многими работал вместе. Наверняка он знал об истории их ареста, а также то, что им грозит. Ныне все они, в числе других 137 деятелей, арестованных в разные месяцы 1937-38 г., но расстрелянных в ноябре 1938 г. перезахоронены в Мемориальном комплексе «Ата бейит», посвященном жертвам политических репрессий. Это к тому, чтобы читатели лучше узнали, с какими людьми, выдающимися сыновьями работал выдающийся сын якутского народа, находясь у нас, в Кыргызстане.

Все это говорит о том, что пусть и на короткое время он возглавлял республику, он пытался иногда удачно, иногда не совсем удачно, но целенаправленно и последовательно защищать, оберегать национальные кадры Кыргызстана. Он является, чуть ли единственным первым секретарем ЦК ВКП (б) нашей республики, пытавшимся заботиться, защищать, как мог местные, национальные кадры Кыргызстана. И это в те самые кульминационные периоды красного террора, очень сложные, весьма опасные и страшные годы сталинского террора, нависшего над всей великой страной, которая называлась СССР.

Все же, было бы неправдой сказать, что в плане поисков «врагов народа» он ничего не предпринимал. 28 июня 1937 г., следуя указаниям ЦК ВКП (б) бюро ЦК КП Кыргызстана во главе с М.К. Аммосовым принял постановление «О проведении партдня в первичных парторганизациях, посвященного изучению материалов о методах шпионской и вредительской работы врагов». Интересно то, что бюро постановило обеспечить выделение подготовленных докладчиков, в речи которых должны были использоваться материалы статьей Вышинского, генерального прокурора СССР, статья Заковского в «Правде» (от 11 июня 1937 г.) [18], передовицы газеты «Советская Киргизия» (от 8 июня 1937 г.) [19], сообщения прокуратуры и Верховного суда республики. Все это были материалы, которые навешивали ярлыки, выявляли врагов народа и пр.  Есть ли вина М.К. Аммосова в этом случае? Прояснить ситуацию поможет обстановка тех лет, не только в Кыргызстане, но и во всем Союзе ССР, когда был в расцвете культ личности Сталина, разгул ежовщины, а затем и бериевщины, создавалась нездоровая обстановка в партии. Всегда и всюду искали и выявляли «врагов» народа: если ты не находил, то в твоем лице могли найти врага народа твои же недруги. Тогда и началось, что многие руководители партийных органов, перестраховываясь, действовали по принципу: партийные организации и их органы должны еще больше усилить работу по очищению партии от т.н. «чуждых элементов». Такая мера рассматривалась как проявление «бдительности» и «принципиальности» в борьбе за чистоту ее рядов. Следовательно, как М.К. Аммосов мог остаться в стороне, тем более являясь первым секретарем? В следующем году, открывая ХI съезд Компартии Кыргызстана (3-5 июля 1938 г.), А.В. Вагов, заменивший М.К. Аммосова, заявил, что «это было только началом» [20].

22 сентября исходя из материалов, бюро ЦК КП (б) Киргизии обвинило своего первого секретаря М.К. Амосова в «гнилой либеральной линии и необоснованном доверии к разоблаченным буржуазным националистам».[21] Известный академик В. Плоских в свое время опубликовал работу в газете «Республика» статью «Дело о Социал-туранской партии», где отмечал, что после одиозной статьи в газете «Правда» «…репрессивный шабаш в крае значительно активизировался и бюро ЦК КП (б) Киргизии пришлось ставить это дело на поток…». Так были приняты меры по отношению ко вчерашним сподвижникам М. Аммосова. Он был вынужден поставить вопрос на заседании, на котором были приняты следующие решения:

«…1. В отношении Х. Джээнбаева: вывести из состава ЦК КП (б) Киргизии и исключить из партии как буржуазного националиста-двурушника.

2. Вывести из состава ЦК КП (б) Киргизии А. Орозбекова и исключить из партии как буржуазного националиста-двурушника, активного участника националистической группы «тридцатки».

3. Исключить из партии Эсенаманова Э. и Аильчинова как националистов-двурушников проводивших вредительскую работу в системе Наркомзема и Кир. ЦИКа.

…7. Просит ЦК ВКП (б) откомандировать с учебы в ИКП националиста Айтматова в распоряжение ЦК ВКП (б) для разрешения вопроса о его партийной принадлежности…».

И так далее, всего 20 пунктов-параграфов. Постановление было подписано первым секретарем М.К. Аммосовым, а телеграмма с его изложением отправлена в Москву на имя секретаря ЦК ВКП (б) Г. Маленкова [22].

Отметим, что М.К. Аммосов, как первый секретарь ЦК КП Кыргызстана, принимал решение бюро и подписывал тот самый злополучный приказ №35/1 от 8 сентября 1937 г. относительно первого председателя облисполкома, ЦИК Кыргызской АССР и ССР Абдыкадыра Орозбекова. В тот же 1937 г. А. Орозбеков был арестован[23]. В тот же день решением бюро ЦК КП Кыргызстана  освобождаются от работы другие государственные и партийные деятели: Председатель СНК Кыргызской ССР Б. Исакеев, второй секретарь ЦК КП Киргизии Х. Джээнбаев. А 10 сентября бюро ЦК КП (б) Киргизии рассматривает персональное дело Б. Исакеева, обвинив его в национализме-двурушничестве, контрреволюционной деятельности, пантюркизме, в членстве в националистической группировке худайкуловцев и рыскуловцев. ЦК КП (б) Киргизии постановил вывести Б. Исакеева из состава ЦК и исключить из партии как националиста-двурушника[24].

Мог ли Аммосов противостоять, отказаться от этого процесса? Нет, никак не мог, да и Москва этого не позволила бы. Виноват ли он в этой ситуации, пусть разберет каждый по совести.

Отсюда и вывод, все же здесь, в Кыргызстане М.К. Аммосов прожил самые противоречивые, трагические дни своей жизни.  Приехал поднимать республику взамен предыдущему командированному первому секретарю, но, в конечном счете, сам стал жертвой репрессий тоталитарного режима. Последние были сталинским методом преодоления разногласий в партийном руководстве и инакомыслия в обществе. М.К Аммосов стал жертвой той самой системы, в которой не обоснованная смена руководящих кадров привела к их массовой репрессии, и вела к тому, что многие руководители местных органов переставали думать самостоятельно, ориентируясь только на центральные органы власти. Как-бы там ни было, М.К. Аммосов – как руководитель интернационалист, крупный организатор государственного масштаба, национальный герой якутского народа, остался в истории нашего народа и государства советского периода.

Список использованных источников и литературы:

1. Восстановлено автором статьи.

2. Уроки дает история. –М., 1989. –С.257.

3. М.К. Аммосов: кыргызский период деятельности.  –Б., 2015. -62-63.

4. Там же. –С.63.

5. ЦГА ПД КР. –Ф.56. -Оп.4. –Д.72. Лл.6,74, 285; Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б, 2003. –С.372.

6. ЦГА ПД КР. -Ф.56. -Оп.4. -Д.72. -Лл.1-53, 67-310; -Д.74. -Лл.2-259; -Д.75. -Лл. 19-214.

7. Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б, 2003. –С.373.

8. Там же. –С.376-377

9. Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б, 2003. –С.376.

10. М.К. Аммосов. Кыргызский период деятельности.  –Б., 2015. –С. 56.

11. ЦГА ПД КР. –Ф. 56.   –оп. 6. –д.72. лл.52-131.

12. У истоков кыргызской… -С.298.

13. Правда, 1937,13 сентября.

14. Советская Киргизия», 1937 г.  22, 23, 29 июня; 30 июля; 16,20 августа;2,3 сентября.

15. ЦГА ПД КР. –Ф. 56. –оп. 4. –д.72. –л. 69.

16. ЦГА ПД КР. –Ф. 56. –оп. 4. –д.35. –л. 230; -д. 36. л.56

17. ЦГА ПД КР. –Ф. 56.   –оп. 4. –д.81. л.104; Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б., 2003. –С.379.

18. Правда. 1937 г., 11 июня.

19. Советская Киргизия.  1937 г., 8 июня.

20. Джуманалиев А. Политическая история Кыргызстана. –Бишкек, 2002. – С.309.

21. ЦГА ПД КР. –Ф. 56. –оп. 4. –д.36. –л. 56.

22. Республика. 1993, 16 января, 1993. –С.3.

23. ЦГА ПД. ф. 56. оп. 5, д.1278. – л. -13

24. Там же.