Лиза АММОСОВА: Мой прадедушка — человек, посвятивший себя РОССИИ

Елизавета Максимовна АММОСОВА, правнучка М.К. Аммосова. Доклад был написан для конференции 2015 года, когда Лиза училась в 10-м классе Лицея №1158 г. Москвы. Руководитель: О.Ю. Фаттах. 


максим аммосов

На протяжении многих лет в моей семье хранятся реликвии, связанные с именем Максима Кировича(книги, бюсты, документы, его письма). Раньше моя бабушка много времени посвящала работе над написанием его биографии. Я видела, что для неё это было очень важно. Позже я сама заинтересовалась вопросом: «А кто такой мой прадед?».

И узнала о том, что Максим Кирович – человек известный не только в своей семье, но и далеко за её пределами и даже под таким именем как «Легендарный Максим». Это вдохновило меня на создание данной работы.

На протяжении многих лет в моей семье хранятся реликвии, связанные с именем Максима Кировича(книги, бюсты, документы, его письма). Раньше моя бабушка много времени посвящала работе над написанием его биографии. Я видела, что для неё это было очень важно. Позже я сама заинтересовалась вопросом: «А кто такой мой прадед?». И узнала о том, что Максим Кирович – человек известный не только в своей семье, но и далеко за её пределами и даже под таким именем как «Легендарный Максим». Это вдохновило меня на создание данной работы.

Изучение истории своей страны, своего рода, на мой взгляд, необычайно важно для формирования мировоззрения, гражданской позиции любого человека.

Исходя из поставленных целей и определенных в этой связи задач, были отобраны методы работы.

Максим Кирович жил в самый тяжелый и насыщенный период истории России, когда народ ожидали большие изменения во всех сферах жизни.

максим аммосов

Максим Кирович Аммосов – мой прадед – свою достаточно короткую жизнь посвятил России.

Он родился 22 декабря 1897 года в достаточно большой, но очень бедной семье якутского крестьянина. Они жили на территории  Намского улуса Якутской области. Несмотря на трудности, ему удалось успешно закончить ряд образовательных учреждений.

В 1905 году в России произошла первая революция, реакцией властей на которую стало проведение политики подавления революционного движения, вошедшее в историю как «столыпинская реакция».  В Якутию были сосланы многие большевики. Там Емельян Ярославский в 1916 году создал кружок «Первые шаги» для Якутской молодёжи. Под его влиянием мой прадед познакомился с марксистскими идеями, и началось формирование его политического мировоззрения.

Новые революционные события потрясли страну в феврале 1917 года.

До глубинки первое известие о февральской революции дошло в начале марта. В марте же Максим Кирович вступает в члены РСДРП, принимает активное участие в революции. 3 марта Якутские большевики организовали массовые демонстрации. Это привело к тому, что  в ту же ночь  был создан новый революционный орган власти – Якутского Комитета Общественной Безопасности  – под руководством  Петровского, в состав которого входит Аммосов. Так же  Максим Кирович принимает участие в агитационно-пропагандистской деятельности по всей области.

Однако  в мае 1917 ссыльные большевики покидают Якутию. Воспользовавшись их отъездом, меньшевики и эсеры захватили власть в Якутском комитете РСДРП и проводили антинародную политику. Большевики взяли курс на создание самостоятельного якутской организации РСДРП(Б), где руководящее положение занял М.Аммосов.

С середины лета в России происходит нарастание общественного кризиса.

В конце октября Военный революционный комитет захватил важнейшие пункты Петрограда, а позже и Зимний дворец. Большевики взяли власть в Петрограде в свои руки. На II съезде советов принимается ряд важных решений, в том числе организованы новые органы власти.

Революция докатилась и до отдалённой Якутии. 13 февраля 1918 года состоялась «Знаменитая Якутская Забастовка». После чего главенствующее положение в совете РСДРП заняли большевики, также и Максим Аммосов, который был назначен секретарём совета.

В марте 1918 года началась гражданская война. События ее, столь напряженные в центральной части России, не могли не коснуться и восточных районов. В Якутии советская власть продержалась меньше двух месяцев. После захвата власти в Якутске белогвардейцами Аммосов был вынужден бежать из города.

И будучи в составе Сиббюро ЦК РКП(б), занимался подпольной работой в тылу Колчака. Проделал большую организационную работу по созданию молодежных организаций в Енисейской и Иркутской губерниях.

В марте 1920 года после падения власти Колчака, он назначается уполномоченным Сиббюро ЦК РКП (б) по созданию Якутской партийной организации и уполномоченным Сибревкома по организации Советской власти в Якутии.

Последние бои Гражданской войны отгремели только в 1922 году с ликвидацией последних очагов белогвардейцев и интервентов в Средней Азии и на Дальнем Востоке. В апреле 1922 года Якутия получила статус Автономной республики в составе РСФСР, что является заслугой Максима Кировича Аммосова. Свой статус республика сохранила и в составе СССР.

В 1921  году политику «военного коммунизма» сменила новая экономическая политика, т.е. НЭП.

Начало осуществления НЭП в Якутии датируется лишь 1923-им годом. В это время Максим Кирович занимает ответственные посты, тем самым принимает непосредственное участие в его осуществлении.

На 14 съезде ВКП(б) был взят курс на проведение политики индустриализации, за годы первых пятилеток было построено и реконструировано 6-9 тыс. крупных промышленных предприятий.

Позже начинается коллективизация сельского хозяйства.

максим аммосов

Аммосов Максим Кирович руководил проведением новой политики, находясь на ответственных постах в Казахстане, а затем и в Киргизии. Благодаря продуманной работе неутомимого большевика, через год западно-казахская область стала победителем в социалистическом соревновании областей Казахстана. Строятся школы и культурно-просветительные учреждения, ускорились темпы строения железных дорог. Караганда становится угольной базой Советского Союза. Будучи в Киргизии, Максим Кирович обосновал генеральный курс социально-экономического развития республики.

Печально то, что с 20-х  года начинается период репрессий, перешедших в массове явление политической жизни 30-х гг.

Эти трагические события коснулись и моего прадеда. 7 ноября 1937 он был арестован в городе Фрунзе. В Лефортовской тюрьме он был приговорён к расстрелу по ложному обвинению в шпионаже в пользу Японии. И только в 1956 году, в период Хрущёвской оттепели, он был признан невиновным.

Максим Кирович прожил короткую, но насыщенную жизнь. Политика, проводимая им, сформировала экономическую структуру Якутии и ускорила развития таких округов, как  Казахстан и Киргизия. Память о нём запечатлена и в Москве.

максим аммосов

Ему посвящено множество книг.

При жизни его всегда сопровождала любимая жена – Раиса Израилевна Цугель. Они прожили вместе 14 лет и воспитали 3-х дочерей. Благодаря верной жене и любящим дочерям, он стал известным людям как «Легендарный Максим». Если бы не они, его труд остался недооценённым.

Итак, входе проделанной работы, при использовании данных материалах, мною были достигнуты поставленные цели и сделаны соответствующие выводы.

Памяти Лены Максимовны АММОСОВОЙ

Олег СИДОРОВ, главный редактор журнала «ИЛИН»


лена максимовна аммосова

Написал добравшись до своего ноутбука 2 октября 2017 года: Жизнь как нити, связующие нас… Жизнь, словно это тот искусный создатель плел эти нити, соткана из сотен и сотен нитей, связанных с собой. Тонкие и невидимые. Сегодня оборвалась одна та еще нить, которая соединяла меня с человеком, которую я безмерно уважал и с которой сложились доверительные отношения. Печальная весть настигла мессенджером ватсап, когда мы возвращались из с. Бетюнь Намского улуса. В автобусе, после тревожного вскрика «Оо» за моей спиной, мне показали сообщение в телефоне: «Москва бириэмэтинэн сарсыарда 6.30 ч. Лена Максимовна Аммосова бу олохтон туораата…» («Утром по московскому времени в 6.30 ч. Лена Максимовна Аммосова ушла из жизни…»). 

Взгрустнувшая вдруг земля прощалась… Намская, которую она считала родной.

***

В этом номере публикуем небольшой отрывок из книги «Максим Аммосов» в серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия», посвященный Лене Максимовне. Она еще в 2011-2012 году высказывала мне свое пожелание, чтобы я взялся написать книгу про ее отца Максима Кировича в эту знаменитую серию… Я только успел сообщить 20 августа по телефону, когда она лежала в больнице, что закончил рукопись книги и собираюсь сдать в издательство. Это было последнее наше с ней общение.

***

Понять поступки и проследить пути… Кто виноват и как это случилось? Почему так произошло? Ответы на эти вопросы нужны всем, прежде всего, родным людям. Так случилось, что в годы наступивших перемен заниматься возвращением правды об отце выпало младшей дочери Лене Максимовне. Благодаря ее многолетним усилиям стало известно место захоронения Максима Кировича и других выдающихся якутян.

…В одну из наших встреч мы сидели в небольшой московской квартире Лены Максимовны и ее супруга Владимира Михайловича Гольдберга, доктора химических наук, профессора. Наши разговоры – всегда о ее отце, и она каждый раз рассказывает мне новые штрихи к портрету Максима Кировича. У Лены Максимовны всегда тепло и уютно. Вкусный чай с вареньем и обед, почему-то напоминающий мне якутские угощения – это всегда трогательно и удивительно. Не только потому, что мы всегда говорим о Якутии, о Максиме Кировиче, о ее родне, но и потому, что хозяйка хранит и бережет в сердце и душе свои якутские корни.

Когда уводили отца, Лене было всего два месяца. Став взрослой, она поставила цель восстановить цепочку событий тех ноябрьских дней. Ее поиски и находки я называю «историческими расследованиями», потому что она выполняет их блестяще и очень скрупулезно, как настоящий историк. После выхода на пенсию она занимается поиском и публикацией материалов о своём отце. Работала в архивах Москвы, Якутска, Казахстана и Кыргызстана, привлекая к этой работе историков и архивистов. Это исследование составила основную часть ее статьи «Легенды и быль о М. К. Аммосове», опубликованной в сборнике материалов научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Аммосова и проходившей в Якутске в 1997 году*.

Судьба отца, судьба страны… Воспоминания о безвозвратно утерянном счастливом детстве и многое другое, что составляет человеческое счастье – до сих пор болью отзывается в сердце Лены Максимовны, в ее глазах, в которых я вижу непростую историю не только ее семьи, но и всего нашего народа.

В последние 10 лет мы с ней созваниваемся и встречаемся довольно часто, даже написали вместе статью. Она всегда делится своими радостями – находками материалов об отце, или семейными событиями, например, тем, что ее внучка написала реферат о прадедушке и стала победительницей конкурса. А летом 2016 года, когда я был на родине ее отца, в селе Хатырык, она смогла дозвониться мне и рассказать о том, что внучка поступила на учебу в историко-архивное отделение Российского государственного гуманитарного университета. И она очень надеется, что, возможно, она продолжит ее и ее сестер дело по увековечению памяти отца.

Каждая встреча с Леной Максимовной, каждая возможность погостить у нее дают ощущение, что я вхожу в жизнь Максима Кировича, в ту эпоху, которая связана с ним. Лена Максимовна рассказывает, как в самые трудные времена их поддерживали якутяне. В Москве сложился круг якутянок, родных и близких Аммосова и его соратников, в который входили Д. С. Жиркова, А. А. Черепанова-Барахова, К. Н. Атласова, К. С. Середкина и др. С особой теплотой она вспоминает рассказы матери о Илье Егоровиче Винокурове. Максим и Илья Винокуров были знакомы с детства, земляки, родственники. В одно время учились в Намском одноклассном училище. Илья Винокуров, будучи председателем СНК ЯАССР и первым секретарем Якутского обкома ВКП(б), приезжая в командировку в Москву, обязательно заходил в гости к Аммосовым. После его ухода они всегда обнаруживали деньги, оставленные в столе или на полке с книгами. Впоследствии об этом же рассказывали знающие Винокурова и семью Аммосовых якутские писатели Василий Протодьяконов-Кулантай и Софрон Данилов.

Лена Максимовна вспоминает рассказ мамы о том, как знаменитый директор Московского автомобильного завода Иван Алексеевич Лихачев устроил Раису Израилевну на работу простой уборщицей в ведомственном совхозе. Как предполагает Лена Максимовна, Максим Кирович познакомился с Лихачевым, когда работал в ЦК, еще до отъезда в Казахстан.  Иван Лихачев в 1926 году был назначен директором автомобильного завода АМО (позже ЗИС и ЗИЛ) и проработал в этой должности 13 лет. За очень небольшой срок он создал на базе небольшого и плохо оснащенного завода мощнейший автогигант. С 1939 года по 1940 год он был наркомом среднего машиностроения СССР. Целиком погруженный в работу, преданный делу партии Лихачев в то же время не боялся помогать друзьям, попавшим под каток репрессий. Помог и Раисе Израилевне, которая нуждалась в любой работе, хотя бы уборщицы, чтобы прокормить троих дочерей. Лена Максимовна до сих пор говорит о его поступке с благодарностью. В одну из наших встреч она рассказывала о дочери Ярославского Марианне Емельяновне – о том, каким она была душевным с чувством юмора человеком и талантливым скульптором. Лена Максимовна хотела бы написать о ней и о своих родных…

“Генеральная уборка в Арктике”

Обзор освещения в средствах массовой информации уборки арктических территорий подготовил Андрей МИШАКОВ, магистрант группы ОЖ-16 «Политическая журналистика». 


арктика

В давние времена Арктику называли «страной ледяного ужаса», «краем земли» и «пустой землей». Времена меняются, и многие страны начали возвращаться в свои арктические пенаты. Кто-то за статусом северной страны, а кто-то за нефтью и газом. Среди них и Россия. Но есть существенные экологические проблемы,  которые препятствуют  освоению и развитию потенциально мощного региона. 

Экологические проблемы Арктической зоны России становятся более актуальными с активным изучением и освоением значимых для государства природных запасов, таких как природный газ и нефть. На Арктической территории России число таких запасов превышает миллиардные показатели. С этого и выявляется огромная инвестиционная значимость и  экономический потенциал региона. Огромную проблему в этом вопросе доставляет утилизация и переработка металлических отходов, которые захоронены на побережьях всей Арктической зоны. Основными атрибутами экологической проблемы Арктики является бескрайнее количество металлических бочек от нефтепродуктов и ржавой техники, которую бросили геологи, нефтяники и военные во времена СССР. И всё это находится почти на 1\3 территории Арктической зоны России.                                                                                                   Но не всё так плохо. Например, с 2012 – 2015 гг. на Новой Земле и Земле Франца – Иосифа проводилась  уборка по ликвидации экологического ущерба, причиненного арктическим островам в минувшие десятилетия. За это время с территории национального парка «Русская Арктика» было вывезено более 42 тыс. тонн разных видов отходов, проведена техническая рекультивация 349 гектаров нарушенных земель.

арктика

Культовым событием этого года, который, кстати, ознаменован в России Годом Экологии, стала  поездка Президента России Владимира Путина и Председателя Правительства  Дмитрия Медведева 30 марта 2017 года на остров Земля Александры и архипелага Земля Франца-Иосифа, где первые лица государства оценили результаты работ по ликвидации экологического ущерба в Арктике. Значимость произошедшего события охарактеризовала начало проведения массовой “генеральной уборки” на территории Российской Арктики. К слову, такая уборка оказалась весьма дорогим удовольствием и обошлась государству, по словам Министра природных ресурсов Сергея Донского в 2,5 миллиарда рублей. И это только малая часть того колоссального объема отходов над которым необходимо работать. Для справки,  в Арктической зоне России всего 102 объекта, где требуется утилизация отходов, накопившихся со времен освоения региона Советским Союзом. Минприроды России составило дорожную карту масштабной «генеральной уборки» в Арктике, запланированной на 2017-2019 годы и выявила что самым неблагоприятным регионом является Красноярский край, на территории которого находятся 52 объекта накопленного вреда. В тоже время самыми чистыми считаются Ненецкий автономный округ и Якутия.

Но ситуация с утилизацией металл-отходов на Арктическом побережье является отнюдь не единственной экологической проблемой. Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) выделяет следующие основные экологические проблемы Арктического региона: — изменение климата и таяние арктических льдов, — загрязнение вод северных морей стоками нефти и химических соединений, а так же морским транспортом, — сокращение популяции арктических животных и изменение их среды обитания. Все эти проблемы касаются не только России, но ещё 7 стран:  Канады, Дании (включая Гренландию и Фарерские острова), Финляндии, Исландии, Норвегии,  Швеции и США. Решение существующих вопросов возможно реализовать только совместной работой всех стран участниц. Но, к сожалению, на практике дело далеко не доходит, из-за экономической и дипломатической не готовности “помогать друг другу”. Также ситуацию обостряет геополитический вопрос принадлежности подводной части хребта Ломоносова и Менделеева, которой до сих пор остается нерешенным между Россией, Данией и Канадой.

арктика

Что касается Якутии, огромным толчком для развития арктической зоны республики послужило возращение военных на вновь реконструированные базы на Новосибирских островах, острове Котельном, Новая Земля.  Огромные проекты разрабатывают и нефтяные компании, в которых начали принимать участие иностранные инвесторы. Тем самым государство всё же нашли приоритеты в потенциале Российской Арктики. Стоит затронуть и тему развития Северного морского пути, что несомненно повлияет на экологическую обстановку в Арктике. Главное препятствие  к его развитию относят экономические проблемы, связанные с отсутствием современной береговой инфраструктурой на Чукотке, обеспечением бесперебойности проводки судов в замерзающие порты, а также в  необходимости создания единых тарифов на оказание услуг. С этими аспектами конкретизируется вопрос регулирования экологической обстановки на всём СМП. Ведь масштабные свалки образовались при самом пике работы СМП в 70-80е годы. Отчасти это задело и прибрежные районы Якутии: Аллайховский, Анабарский, Булунский,  Усть-Янский и Нижнеколымские районы, где до сих пор находятся различные производственные отходы. Другой вопрос, каковы масштабы и цена таких последствий? Ответы на эти вопросы мы постарались найти в источниках информационного агентства “ТАСС”. “В Арктической зоне Якутии накоплено около 5 млн. тонн металлолома, затраты на его уборку оцениваются в 62 млрд рублей. Очистка мусора по программе «Чистая страна» начнется в 2019 году, сообщил ТАСС министр охраны природы республики Сахамин Афанасьев. В планах федерального правительства на 2019 год стоит очистка хвостохранилища Куларской золотоизвлекательной фабрики в Усть-Янском районе Якутии, для этих целей предусмотрено более 250 млн рублей, на очистку металлолома в Тикси Булунского района будет направлено 201 млн рублей», — сказал он. На данный момент уборку мусора, накопленного в Арктической зоне Якутии, проводят четыре субъекта: Минобороны РФ убирает остров Котельный в Новосибирском архипелаге, где имеются достаточные накопления металлолома, компания «Сахаэнерго» (дочерняя структура РАО ЭС Востока) будет убирать бочко-тары в районах своего присутствия, уборкой и вывозом мусора за свой счет занимается компания «Алмазы Анабара» (дочерняя структура компании «Алроса»). Кроме того, как сообщал ранее ТАСС, военный десант завершает очистку Новосибирских островов — остается вывезти около 4 тыс. тонн металлолома, а остров Котельный будет очищен в этом году. За два года с Новосибирских островов собрано более 10 тыс. тонн мусора, накопленного на площади более 160 га. В этом году будет собрано 600 тонн металлолома на острове Котельный, для его вывоза используется флот, задействованный для северного завоза”. [Источник: http://tass.ru/v-strane/4478177]

Стоит и задаться вопросом почему крупные российские производственные компании, которые ведут добычу и переработку ископаемых не учувствуют в утилизации и рекультивации территорий на месте своего производства? Ведь многие российские предприятия, в том числе геологоразведовательные партии, нефтегазовые компании просто не ликвидируют то, что оставили после себя ввиду нежелания или отсутствия возможности убрать после себя. К слову, если такую “роскошь” позволят у себя Канадские, Американские или другие Северные Европейские страны они просто будут исключены в дальнейшей работе по добыче и переработке полезных ископаемых. Но Россия есть Россия, и нам до цивилизованного мира ещё очень далеко. Что касается нашей республики на настоящий момент активным деятелем и отличным примером по утилизации крупногабаритных металлических отходов среди местных предприятий является алмазодобывающая компания  «Алмазы Анабара», которая делает значительные шаги к восстановлению арктического ландшафта на побережье море Лаптевых: «Речь идет о строительном мусоре и металлоломе, которые образовались в результате производственной деятельности оставленного недропользователями еще с советских времен, в частности, от Анабарского ГОКа, где велась добыча алмазов в течение 25 лет. Масштабы и объемы образовавшегося металла настолько огромны, что для решения вопроса нужно не только время, но и огромные финансовые вложения. «Алмазы Анабара» аккумулировала весь металлолом в место временного хранения для последующей его транспортировки морским и речным транспортом для передачи в специальные приемные пункты. Все расходы по транспортировке берет на себя АО «Алмазы Анабара». [Источник: http://news.ykt.ru/article/50863]

Подходя к итогам, можно сказать, что экологические проблемы Арктики остаются приоритетным вопросом для России на протяжении последних двух десятилетий. И как ещё долго этот вопрос будет стоять на повестке дня пока неизвестно. Конечно, масштабность задач по сбору и утилизации металлических свалок не позволяет это сделать в короткие сроки и настолько качественно.  Главным вопросом является выделение финансов на такую “генеральную уборку”. Стоит обратить внимание на привлечение к активному участию в данных экологических мероприятиях по утилизации отходов местных компаний, которые ведут деятельность в Арктической части не только в Якутии, но и по всей России. И это должно затрагивать не только государственные предприятия, но и малый бизнес. Есть также вариант введения более жестокого наказания для потенциальных загрязнителей Арктики. К примеру, повысить штраф на 50 – 70% от суммы штрафа или вести административную ответственность по той же самой части как проведение общественных работ. Отчасти можно привлечь местных жителей которые как ни странно тоже трепетно относятся к этой проблеме, потому что они живут среди всего этого мусора…

Николай КУРИЛОВ: родом из тундры

Альберт НИКАНОРОВ, корреспондент журнала «ИЛИН»


николай курилов

Николай Курилов – один из знаменитых братьев Куриловых, человек известный, писатель, учёный и художник. Больше 20 лет он работает на радио НВК-Саха, ведёт передачу «Геван».

Николай Курилов родился в нижнеколымской тундре, в «Малом угро», по словам Николая Николаевича «рядом с большими священными юкагирскими озерами». До поступления в школу всё детство провёл в тундре: «юкола, рыба, оленина. Затем школа в Андрюшкино. А дальше – Красноярское художественное училище им. В.И. Сурикова». 

Среди моих друзей студентов, я редко слышал имя этого художника. Но когда впервые увидел его работы на выставке, меня поразили его картины необычным пространством и лаконичностью. И вот я в первый раз шел на встречу с ним.

С Николаем Николаевичем мы встретились в холле «Дом Печати». Мы поздоровались как давние знакомые. Сразу сели записывать интервью, словно репетировали до этого каждый шаг и жест. Он начал неторопливо отвечать на вопросы, возвращаясь в прошлое словно на машине времени.

Ваши графические работы схожи с наскальными рисунками, их сравнивают с пиктографическим письмом юкагиров… Вы можете работать и в живописи, но почему у Вас все же больше графических работ?

Графика со своим черно-белым, контрастным сочетанием осталась от предков. Хотя у меня есть и живопись, графика, естественно, преобладает. Для графики что нужно? Бумага, ножницы, клей. Не нужно много материала использовать. Хотя я работал и в офорте, и с гравюрами небольшого размера. И если говорить о том, как графика перекликается с наскальными рисунками, могу сказать, что, может быть это мои предки, которые осваивали Сибирь, Дальний Восток, Якутию, естественно, везде оставляли свои рисунки. Я думаю, что кое-что от своего художника-предка, как генетическая память, мне передалось.

Как бы Вы сами определили свой стиль?

У каждого художника свой почерк. К сожалению, у меня сложилось так, что графика, контрастная, всё-таки отличается от работ других художников, которые работают в этом жанре. Во-первых, это разные приёмы, у меня преобладают чернота и белый лист. Белый лист у меня — снег.

Когда была первая выставка художников и архитекторов, мою аппликацию восприняли не очень восторженно, сказали «один экземпляр не будет кормить твою семью», то есть нужно печатать и продавать. Я сказал, что мне так нравится, я ведь тогда жил на Севере, в поселке Черском. Чтобы там был хороший материал, линолеум хороший…такого в то время у меня не было. И с тех пор мою работу с работами других художников не путают, и мне кажется, это даже хорошо. Сразу узнают, что висит работа художника Николая Курилова.

Правда, что Вы стали работать с аппликацией не только потому, что это традиционное занятие – вырезание из кожи фигурок животных и в целом работа с кожей, а потому, что у Вас просто и красок было мало, и кистей, холста?

Материала правда не было. Но дело в том, что я аппликацией занимался еще когда учился в Красноярске. Оттуда я начал потихоньку тянуться к такой манере работы. Когда была первая выставка, я уже сказал, что как-то не приняли, но меня выручил Афанасий Николаевич Осипов, который, выступая, сказал, что «работы Николая Курилова перекликаются с декоративно-прикладным искусством Севера». Он поддержал меня, и его слова дали мне новые силы, ведь такой художник как Афанасий Осипов сказал эти слова!

Должен сказать, что и индейские художники работают в манере своих предков— что –то похожее на наскальные рисунки. Так они и сблизили меня с моими предками. А что касается якутских художников, якутский народ – это большой этнос, и чтобы все семьдесят художников начали работать в одной манере – невозможно. Чем разнообразнее тематика и техника, тем красивее показываем свою родину.

Вы больше считаете себя юкагирским художником?

В основном я позиционирую себя как юкагирский художник. Другое дело, когда я оказываюсь в Москве или в других регионах на выставках – в списки и в программы меня включают как якутского художника. Как-то раз была даже статья в газете «Советская Культура», в которой написали о том, что мол «почему художников из числа коренных малочисленных народов не называют по национальной принадлежности?» Например, малочисленные народы Республики Тывы и ее художники считаются тувинским.

Как я сказал, позиционирую себя как юкагирский художник. Думаю, что это надо. Чем разнообразнее мы будем показывать жизнь своих народов, тем будет лучше.

И что тогда значит для Вас быть юкагирским художником? 

Я пока единственный юкагирский художник, и это налагает много ответственности. Так боюсь сказать, слово такое… Я просто хочу показать нашу жизнь советского периода. Хороший период был. В то время мы стали заметными, а ведь до 60-х годов о юкагирах никто не знал.

В наших семьях некоторые юкагиры стали эвенами. Но мы, Куриловы, оказались более стойкими. Хотя нас насильно и записывали в другой этнос, но мы сохранили культуру и традиции. И моя задача была, всеми средствами, которыми я располагал, показать мой Север, тундру и моих юкагиров. И в живописи, и в графике, и даже в работах шариковой ручкой. Красота Севера – это не просто черно-белая аппликация и живопись, это всё – такая градация цвета, такие переходы, это очень интересно! Поэтому я и начал работать шариковой ручкой.

Когда вы решили что будете художником,  что будете  рассказывать о своём народе? Может в детстве приходили такие мысли?

В детстве вряд ли такие большие мысли приходили. Но в детстве я очень удивлялся рисункам, будь это на платочке и на фантиках конфет… Удивлялся этому: как это люди умудряются столько много обёрток рисовать и все такими одинаковыми? Мы то не знали, что их штампуют. (Смеется.) На платочках цветы или ягоды на тарелочках… Я так удивлялся, как это   может один человек сидеть и всё это рисовать и так все одинаково! В целом ворохе конфет не найдешь и лишней линии.

Я поэтому с детства хотел быть художником. Рисовал на снегу, на клочках бумаги, так как бумаги не было. В своем классе был самым хорошим рисовальщиком.

Олень – главный символ в вашем изобразительном творчестве. Как вы думаете, если заглянуть в будущее, лет через 100 что будут писать, какие символы будут воспроизводить юкагирские художники? Останется  ли в памяти то, чем занимались предки?

Олень был изначально у всех народов, даже в наскальных рисунках это легко заметить. Вспомним скифов, у которых тоже были олени. Олень всех кормил, всех на ноги поставил, все народы. Это уже потом, когда начали заниматься земледелием, тогда только что-то начались изменения.

Для меня олень – это память детства. Олень и меня на ноги поставил. Я ведь с детства оленьим молоком питался. Что будет через 20,30,40 лет? Что будет изображать юкагирский художник? Жизнь меняется, но я думаю, что олень всё равно останется. Ведь даже когда якутские художники начали писать о северянах и их работы выставлялись на уровне Советского Союза, они вышли на такой уровень с работами на северную тематику.

 Вы не только известный художник, но и писатель. Вы пишите и стихи, и прозу. Что Вас побуждает писать? Может что-то недосказанное в картинах хочется выразить словом?

Побуждает то же самое чувство, что и художника, показать жизнь своего народа. То, что переживает представитель маленького народа, никого не интересует. Даже если посмотреть, допустим, на российское телевидение, там только раз в квартал что-нибудь могут показать о жизни северян.  В литературной жизни – исчезла такая работа как переводческая. Мы уже не можем выходить на российский уровень так, как в советское время. Мои детские рассказы, рассказы для взрослого населения, стихи – это думы, переживания юкагира XX-XXI вв.

Пишу о всём том, что я не могу выразить в своих картинах, ведь картины всё-таки статичны. И их мало кто видит. Другое дело, конечно, если искусствовед о творчестве художника рассказывает, продвигает. Но у нас никто это не делает. Это большая беда.

Я пишу о том, что изображаю. О чём думает герой? Скажем, в рассказах детей я могу изобразить ребёнка. Ребёнок, юкагир, северянин, мыслит по-своему, но об этом никто не знает. В советское время может Рытхэу о детях что-то писал, опираясь на своё детство. О юкагире никто не писал. Семён Николаевич Курилов писал больше для взрослых, Гаврил Николаевич Курилов тоже писал. У него намечается презентация новой книги, которая вышла на французском языке. Это единичные случаи, а нужно чтобы была очередность: детство, взросление, старший возраст. Жизнь всё-таки не сплошная кинолента, а отрывки. Что-то хорошее, а что-то плохое. Вот это тоже нужно показывать.

В последнее время Вы больше пишете или создаете картины? 

Занимаюсь и тем, и другим. Почему? Когда я работаю над картиной, я отдыхаю. Кроме того, что пишу стихи или рассказы, стараюсь сейчас исследования по этногенезу писать. Для этого нужно собрать огромное количество материала, находить много источников, много читать. Это отнимает какое-то время. Если я не буду писать, кто будет? И знатоков языка мало осталось.

Есть ли у вас ученики? Ваши дети пишут стихи и прозу?

Если говорить о художниках – нет. И пишущих нет.

Но я думаю, что каждая моя выставка кого-то побуждает. Это ведь не просто выставление картин. И снова вспоминаю первую выставку, где все мои картины были написаны только шариковой ручкой. И там один посетитель написал: «я наконец понял, что такое графика». Когда человек такое пишет, это должна быть большая радость для художника, ведь человек понял, что такое графика, открыл для себя это. Думаю, это самый хороший отзыв для художника.

Мои дети все участвовали на выставках. Была выставка «Рисуем на снегу». У нас все рисуют. Но со временем, как это и бывает у детей, что-то уходит, проходит. Вот старшая дочь рисует, она кандидат наук. Есть у неё талант художника. И у всех есть. Если ребёнок занимается с детства рисованием, если у ребёнка пространственное мышление, то и на компьютере хорошо работает.

Ваша самая любимая картина, созданная вами?

Трудно сказать. Об этом должен говорить кто-то из посетителей, искусствовед. Для художника все его работы, даже боюсь сказать, мне они все нравятся. Вкладывал душу, какое-то время уделил. Сидел, рисовал, думал…

Если бы пришлось выбирать, кем бы Вы решили остаться – художником, ученым или писателем?

Художником. Это мечта моего детства, а стать исследователем пришлось поневоле. Ведь о жизни юкагиров никто не пишет. О юкагирах как об этносе тоже никто не пишет. Тем более языка не знают: сопоставить, какие-то параллели провести…Как говорится, охота пуще неволи.

Кто из художников больше всех поразили Вас своим творчеством, самые незабываемые впечатления от увиденного?

Больше всего в детстве меня поразили эти фантики. Позже… На больших выставках я не бывал, видел в основном только репродукции. Первый художник чьи работы я увидел, это Афанасий Николаевич Осипов, который будучи молодым посетил посёлок Андрюшкино. На улице начал писать портрет моей родственницы. И когда я увидел, что и на снегу, и на холсте сидит Елена Андреевна, я так удивился! И такие вкусные, как конфетки, карамельки, лежали краски…

В целом, Афанасий Николаевич оказал очень большое влияние.

С кем из художников всех времен и народов Вы хотели бы встретиться, если бы была такая возможность?

С Рокуэллом Кентом. Он писал об эскимосах Гренландии. Целый цикл картин. Когда я увидел его работы, вроде бы манера простенькая, но там Север – действительно Север. Наши художники всё время изображали Север, по крайней мере в 70-х годах, таким мокрым, холодным, сумрачным. А тундра наша, она очень красивая, там тоже много цветов, очень контрастная. Это в своё время изобразил и сам Афанасий Николаевич.

Но первыми, на чьи я обратил внимание, были работы Рокуэлла Кента. Хотя это были репродукции.

Вы продаете свои работы? Сколько они стоят?

Не продаю.

В каких музеях мира они имеются?

На счёт мира не знаю. В Якутске есть, это точно. В Иркутске, наверное. В Хабаровске, наверное. А в других не знаю. Этим не интересуюсь.

Как часто Вы общаетесь с другими художниками?

Я общался тогда, когда были живы якутские аксакалы. Сивцев-Эллэй, когда в Союз художников можно было зайти, посидеть в мастерской, теперь все они старенькие, если они живы. С молодыми? Не знаю. И потом… у меня времени нет. В основном работаю дома. Бывало,  на выставках  с кем-нибудь пересечёмся, ведь раньше я ходил на выставки. Всё-таки какие были известные художники! Карамзин Владимир Семёнович, Эллэй Семёнович, Афанасий Николаевич, Афанасий Петрович Мунхаловы…

Якутск, сентябрь 2017 года.

Мир предков в искусстве Николая КУРИЛОВ

Влада Владиславовна ТИМОФЕЕВА, кандидат искусствоведения


николай курилов
Олени идут на пастбище. 2007 Бумага, аппликация. 61х43

Присущая культуре народов Сибири и Севера условная изобразительность получила убедительную интерпретацию в творчестве юкагирского художника Николая Николаевича Курилова. Сознательное обращение графика к первобытному, традиционному искусству приводит к появлению оригинальных самобытных композиций. Художник в аппликациях оперирует комбинациями многократно повторяющихся простых фигур. В листах господствует радостное, почти орнаментальное восприятие видимого мира. Эти изображения, далекие от натурализма, но ни в чем не отступающие от реальности, сохраняют удивительную цельность и чеканную ясность образов. Музыкальность композиции достигнута утонченной игрой линий, сложных обобщенных силуэтов, стремительного ритма рисунка. 

Произведения Николая Курилова воспроизводят образ мира предков, и функционируют как отдельная целостная система.  Искусство художника тесно связано с традиционным укладом жизни  северных оленеводов, охотников, рыболовов. Оно выросло из кочевого образа жизни с его условиями постоянного движения. Художник работает по памяти. В пути каждый предмет драгоценен, кочевник использует любой материал, инструмент по максимуму. Так, в руках юкагирского графика обыденные вещи приобретают свойства художественные – это старые «ненужные» журналы, шариковая ручка, черная, белая бумага и т.п. Сложные  понятия,  связанные с ведением хозяйства в тундре, в произведениях художника обозначаются  простыми  знаками-символами.  Игра силуэтами – основной композиционный прием, при этом важную роль играют ритм, контраст, плавность линий, тон бумаги. Емкость образа достигается экономией и концентрацией художественных средств. Целостность и простота метафорического строя впечатляют мощной убедительностью. Каждое произведение художника – своего рода интеллектуальная игра, парадигму которой определяет миф.

николай курилов
На пастбище. 2009 Бумага, аппликация. 72х50.7

У художника постоянная потребность мысленно с помощью изобразительного искусства возвращаться к истокам национального бытия. Монотипия «Моя семья» (1994) – оригинальная, сложная по композиционному решению и тонкая по эмоциональному настроению работа. Произведение отличается аналитически четким построением пространства листа, ритмически упорядоченными элементами, одновременно перед нами свободный поток воспоминаний, мыслей, чувств автора. Художник увидел поэтическим зрением сквозь призму детской памяти свою семью, дом, мать, братьев. Светлые живописные переходы создают радостную полифонию. Написанные от руки строки, рисунок пастелью, аппликация, печать – все соотнесено с центральным образом матери, портрет которой графически выделен. С бесконечной любовью художник рисует лицо старой женщины, словно беседуя с главной героиней. Вот она стоит у дома, наблюдая за оленями, игрой детей, а на звездном небе течет своя жизнь предков (вверху справа изображен  отец-шаман, рано ушедший из жизни).

николай курилов
У подножия горы Албай. 2002 Бумага, шар ручка. 41.8×59

Переливы цвета передают состояние тихого вечера: глубокое бездонное синее небо, нежно-розовый горизонт, теплая золотистая земля. Воздухом, светом наполнен безмятежный пейзаж. Чудесные звезды падают, благословляя этот мир. Работу «Моя семья» отличают гибкость и многообразие приемов графики. Особый интерес представляет письменное послание художника своей матери, органично «вписанное» в композицию листа. Надпись гласит: «Дорогая мама, ты завещала нам родной язык и традиции. Мы, «оленные люди», тобою вскормленные, остались втроем и, вспоминая тебя, решительно настроены сохранить наш древний язык на этой земле». В конце письма три графических изображения юрты означают продолжение трех линий рода Куриловых: старшего брата Семена Николаевича, автора известного романа «Ханидо и Халерха», среднего брата Гавриила Николаевича, доктора филологических наук, поэта Улуро Адо и младшего брата Николая Николаевича. Сегодня юкагиры гордятся ими.

Произведение «Два аркана» (1995) выделяет эффектность графического решения. Энергичные пружинистые линии рисуют закрученные в спираль арканы. В них заложена динамика сильно сжатой пружины. Ритм рисунка создает иллюзию кругового вращения, а черный фон придает сцене космический вневременной характер. Возникает вселенский образ вращающихся миров. В сложных сплетениях линий можно угадать фигуры двух. Арканы перевоплощаются в своих хозяев, приобретая характер оленеводов. Одушевленные художником предметы словно ожили и ведут диалог. Смысловая игра состоит в том, что изображения не лишены конкретного, реального содержания и в то же время выступают в роли условных символов.

николай курилов
Два аркана. 1995 Бумага, аппликация. 66×47.1

По словам автора, аппликация «Два аркана» дала толчок для возникновения серии абстрактных композиций. В них художник оперирует линией, тонкой, долгой и круглящейся, прорезающей чистый белый или черный фон. Примером могут послужить листы «Солнышко» (2007), «Уставший» (2007) и т.д.

Курилов Н.Н. бережно воссоздает картину мироздания своего народа в графической работе «У подножия горы Албай» (2002). «Гора часто воспринимается как образ мира, модель вселенной» [Мифы народов мира 1980: 311]. Композиция отражает устойчивые ментальные схемы космологического характера, и одновременно полна лирики и поэзии живой красоты северной земли. Пространство небольшого листа передает бескрайние просторы Олерской тундры. Минимальными средствами художником создается масштабное зрелище, полное торжественной красоты. Обычная шариковая ручка становится универсальным инструментом в виртуозных руках графика. Тонким штрихом Н. Курилов рисует лунное сияние, искристость снега, синеву теней, прозрачность воздуха. По словам художника, «Албай – единственная большая возвышенность на западном берегу Олерской тундры. Изображена длинная полярная ночь».

В нескончаемости горизонтальных далей тундры каждая вертикаль кажется значительной, каждая возвышенность производит впечатление величественное. Симметрия композиции, ее уравновешенность передают покой и неизменность универсума. Пульсирующие волны света, исходящие от луны, задают размеренный ритм жизни. Зеркальное повторение плавных линий земли в небе, соседство небесных оленей с земными, несколько линий горизонта –  все это создает перетекание пространства одного в другое. Лунный свет высвечивает параллельность миров: синее небо превращается в тайгу Верхнего мира, в которой обитают священные животные. Ср.: созвездия воспринимаются многими народами Севера как стада небесных оленей. В диске луны едва намечено изображение человека. У народов Сибири, в том числе юкагиров, бытует легенда, объясняющая возникновение пятен на луне тем, что там нашла приют сирота.

В графическом произведении много смысловых наслоений. Ореол вокруг луны напоминает ветви оленьих рогов, которые «венчают» гору Албай, осеняют землю, охраняя ее. Гора становится прообразом Белого оленя и Мирового древа в широком прочтении. Композиция преисполнена ассоциативными связями и их своеобразной игрой, актуализирующей ключевые концепты юкагирской культуры. Обратите внимание на антропоморфный образ универсума, возникающий в пейзаже: голова – луна, туловище – гора, руки – лучи света и т.д.

Многие работы Н.Курилова имеют сходство с орнаментом: симметрия, плоскостность, органичная связь с поверхностью листа. В цветной аппликации «Олени идут на пастбище» (2007) традиционный прием рядности одинаковых орнаментальных фигур переосмыслен художником как современный декоративный ход. Композиция проста и изыскана. Самозабвенный бег оленей полон силы, грациозности и удали. Ритмичное повторение фигур животных подобно многократному благопожеланию. В графическом листе бег является квинтэссенцией жизни, остановка оленей подобна смерти.

николай курилов
Танец шамана. 2007 Бумага, цв. аппликация. 50.5×36

В аппликации «Танец шамана» (2007) художник раскрывает древнейшую символику обряда – ритуал призван восстанавливать порядок в мире людей. Крохотные фигурки юрт, оленей и человека окружены вихревым движением. Они внутри и снаружи шамана, напоминая подвески ритуального костюма. Показательно, что специалисты по сибирскому шаманизму рассматривают ритуальный плащ как своеобразную карту мироздания [Иванов, Топоров 1965]. Шаман, вслушиваясь в музыку вселенной, ритмично бьет колотушкой в бубен, летящими движениями рассекает время и пространство. Солнце сменяется луной, луна месяцем и т.д. Круговорот танца повторяет природные циклы. Синий фон – это небо, ирреальное пространство, космос. График рисует шамана как танцующую вселенную оленеводов, жизнь которых напрямую зависит от его сил.

Произведения Н.Н. Курилова – своего рода интеллектуальная игра, парадигму которой определяет миф. Система семиотических оппозиций и семантика пространственных отношений задают правила построения композиции на листе. Верх / низ, центр / периферия, правый / левый, имели для человека традиционной культуры фундаментальное значение в его пространственной ориентации и картине мира.

николай курилов
Олени идут на пастбище. 2007 Бумага, аппликация. 61х43

Фигура оленя – излюбленный мотив в искусстве Курилова, знание форм, анатомии, повадок позволяет неустанно открывать в нем все новые выразительные черты. Сравните: «На пастбище» (1982), «Амдур, амдур» (1985), «В зарослях тальника» (1986), «Среди оленей» (1987), «Светает» (1987), «Мшистая тундра» (1992), «Вспугнутые олени» (2007). Изображения животных ясны и гармоничны, каждая деталь эстетически осмыслена.

Николай Николаевич Курилов, человек многогранного дарования – художник, писатель, исследователь; вся его творческая деятельность направлена на сохранение родной культуры. Неслучайно юкагирский график как хранитель и продолжатель национальных традиций обращается к технике аппликации, широко известной в прикладном искусстве народов Севера. По словам художника, «на фоне бескрайней земли и неба фигуры людей, животных особенно выразительны». Курилов в аппликациях оперирует комбинациями многократно повторяющихся простых стилизованных форм: «Совы мышкуют» (1987), «Пурга прошла» (1993), «Оленьи гонки» (1993), «Олени предков» (2005), «Встреча в пути» (2007), «Соревнования на лодках» (2007), «После удачной охоты» (2008), «На пастбище» (2009). Игра силуэтами – основной композиционный прием, при этом важную роль играют ритм, контраст, плавность линий, тон бумаги. Емкость образа достигается экономией и концентрацией художественных средств. Целостность и простота метафорического строя произведений впечатляют мощной убедительностью.

В искусстве Николая Николаевича Курилова свобода обращения с художественными традициями сочетается с глубоким проникновением в сущность народного творчества. Произведения юкагирского художника являются оригинальным вкладом в изобразительное искусство Якутии, России.

ЛИТЕРАТУРА

Жукова 2009 – Жукова Л.Н. Очерки по юкагирской культуре. Ч.1. Одежда юкагиров: генезис и семантика. –  Новосибирск: Наука, 2009.

Иохельсон В. 2005 – Иохельсон В.  Юкагиры и юкагиризированные тунгусы (Пер. с англ. В.Х. Иванова и З.И. Ивановой- Унаровой / В. Иохельсон. — Новосибирск: Наука, 2005.- 674с.: ил.

Иванов, Топоров 1965 –  Иванов В.В., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы: (Древний период). – М., 1965.

Иванова-Унарова 1988 – Иванова-Унарова З.И. Огни Николая Курилова// Северные просторы: литературно-художественный, общественно- политический журнал. – 1988. — № 4.  – С. 22-24.

Иванова-Унарова 1990 – Иванова-Унарова З.И. Любовь моя –  тундры// Северные вернисажи. –  Якутск, 1990. – С. 25-28.

Курилов 2005 –  Курилов Н.Н. Ребенок – корень жизни. – Якутск, 2005.

Маточкин 1986 – Маточкин Е.П. Народное творчество и профессиональное изобразительное искусство народов Сибири  // Культура народностей Севера: традиции и современность.- Новосибирск: Наука, 1986. С. 173-182

Мифы народов мира 1980 – Мифы народов мира: Энциклопедия в 2-х т. / Под ред. С.А. Токарева.– М., 1980. – Т. 1

Популярная художественная энциклопедия II 1986 – Популярная художественная энциклопедия. Книга II. – М.: Советская энциклопедия, 1986.

Фролов 1986 – Фролов Б.А. О преемственности традиций изобразительного творчества народностей Севера//  Культура народностей Севера: традиции и современность.-  Новосибирск: Наука, 1986. С. 164 -173

Максим АММОСОВ и национальные кадры Кыргызстана

 

Забота М.К. Аммосова о национальных   кадрах Кыргызстана, вопрос не праздный и имеет двоякий ответ. С одной стороны, как выходец из национального меньшинства, истинный интернационалист, он всячески старался защитить национальные кадры на местах, заботился о них, в т. ч. и в Кыргызстане.

Письма Лены АММОСОВОЙ (из личного архива автора)

Глубокоуважаемый Байболот Капарович!

Я — Аммосова Лена Максимовна, последний ребенок Максима Кировича, последняя живая из его трех дочерей. Меня очень волнует все, что связано с жизнью и деятельностью моего отца. А поскольку я на склоне лет (еще лет 30 назад я была во Фрунзе и добилась возможности посмотреть некоторые архивные документы НКВД) обнаружила в себе любовь к изучению истории вообще, и деятельности моего отца, в частности, именно по документам, я бы очень хотела поговорить с Вами, или, если не представится такая возможность, прочесть Ваши труды по этой близкой моему сердцу теме. В любом случае, примите мою глубокую и искреннюю благодарность за то, что Вы так по-научному фундаментально, квалифицированно и заинтересованно занимаетесь этой, по-моему, важной со всех точек зрения исторической проблемой. Не очень давно я, во главе делегации якутских архивистов, была и работала в архивах в Бишкеке. Не исключено, что такая счастливая возможность будет реализована и в самое ближайшее время. Разумеется, о сроках моего визита в Бишкек я сообщу Вам. Возможно, Вам удастся поехать на юбилейные мероприятия в декабре в Якутск. Так что я надеюсь, я смогу увидеть Вас, и живыми словами выразить Вам свою признательность.

С уважением,  Ваша Л. М. Аммосова.

Глубокоуважаемый Байболот Капарович!

Разрешите мне выразить Вам свою признательность и благодарность за присланный полный текст Вашей статьи, начало которой опубликовано в якутском журнале «ИЛ Новости Саха». К сожалению, я не могу выполнить Вашу просьбу и выслать полный текст, поскольку целиком статья будет напечатана только в следующем номере журнала, выходящего раз в квартал…  Я была ознакомлена с архивно-следственным делом М.К. Аммосова и много работала в архивах, как киргизских, так российских и якутских, начиная с 1991 года. Мне удалось проследить скорбный путь папы от первых публикаций в газете «Правда» в августе 1937 года до последнего дня его жизни 28 июля 1938 года.

Ваша статья мне понравилась историческим обзором по описанию обстановки той эпохи в республике, анализом запрограммированного решения пленумов ЦК ВКП(б) поведения руководителей, особенно в части контактов с КГБ. Об этом почти никто не говорит, а без знания таких деталей становится непонятной с точки зрения сегодняшнего дня линия поведения руководителей того времени разного ранга. Очень хотелось бы с Вашей помощью как получить более подробную информацию о деятельности папы в Киргизии, так и понять, почему Вы считаете его человеком большого мужества?

С уважением Л. М. Аммосова.


Забота М.К. Аммосова о национальных   кадрах Кыргызстана, вопрос не праздный и имеет двоякий ответ. С одной стороны, как выходец из национального меньшинства, истинный интернационалист, он всячески старался защитить национальные кадры на местах, заботился о них, в т. ч. и в Кыргызстане.  С другой стороны, как он мог защитить национальные кадры нашей республики, если он был специально послан Сталиным, Кремлем не только для поднятия новой союзной республики, но и для выкорчевывания национальных кадров, для того чтобы найти, уничтожить «врагов народа», лидеров нации и действующих государственных и партийных руководителей Кыргызстана? История показывает, что он как мог заботился, старался защитить национальные кадры в нашей республике, и не только их. Полагаю, чтобы понять его действия в нашей республике в качестве партийного, считайте фактического руководителя, необходимо бросить беглый взгляд на его жизнедеятельность в нашей республике.

Время берет свое. Неискушённому читателю и нынешней молодежи трудно представить положение людей в 1937-38 гг., не только руководящего состава, но и рядовых рабочих, крестьян и интеллигенции. Известно, что это было трудное, опасное, очень неспокойное и весьма тревожное время. Многие люди старшего поколения и наши деды, бабушки выносили на себя тяготы того времени, перехода от массового к тотальному террору.

История свидетельствует, что именно в эти трагические 1937-38 годы не только в  Кыргызстане, а и во всей стране – Союзе ССР, Сталин и его сподвижники начали в общегосударственном масштабе заранее спланированные политические шаги по окончательной ликвидации политического плюрализма, с применением всех рычагов государственной машины. Они беззастенчиво перешли от массового к тотальному террору и одноименному режиму. Именно в указанные годы режим Сталина достиг кульминационного периода красного террора, массовых репрессий. Повсеместно шли беспрерывные аресты руководящих работников всех рангов, в обществе царила атмосфера страха, взаимного недоверия и всеобщего доносительства. Вышеуказанное означало, что наступает время ликвидации политического плюрализма, прежних политических оппонентов, т.е. старой гвардии и окончательного установления тоталитарного режима. Это был весьма важный шаг Сталина и его последователей, сподвижников – сталинистов. Это было время, когда политический плюрализм был несовместим с идеями и практикой политиков «сталинской когорты». Бывало так, что люди не только не могли заступиться или защитить людей другой нации или национальности, но и не могли защищать своих близких родственников, братьев и сестер.  Время было такое.

И в такой ситуации, сложившейся по всей стране и у нас в республике, в Кыргызстан прибыл М.К. Аммосов. За короткое время, что он являлся руководителем партийной организации Кыргызской ССР, а фактически руководителем новой союзной республики СССР, М.К. Аммосов проделал достаточно много позитивных дел. Он проработал на своем посту всего 230 дней – с 22 марта по 7-ноября 1937 г.  Отметим, что от должности первого секретаря ЦК КП Кыргызстана он был отстранен в 20 часов 7 ноября 1937 г. и только 16 ноября 1937 г. был арестован, затем переправлен в Москву, застенки центрального аппарата НКВД СССР. Несмотря на такой короткий срок пребывания, он оставил заметный след в становлении и развитии государственности кыргызов, народов Кыргызстана в форме союзной республики и в партийном строительстве республики. Это бесспорный факт.

Таким образом, он появился в непростой обстановке, во времена каждодневного поиска и разоблачения «врагов народа», шпиономании, приклеивания политических ярлыков и возглавил партийную организацию большевиков  Кыргызстана. Что означало тогда первое лицо в партии в союзной республике? Вся полнота власти была в его руках, его могли снять только по указанию ЦК ВКП (б). Таков был тогдашний принцип демократического централизма. Только НКВД, деятельностью которых непосредственно руководил сам хозяин страны, стояли особняком, не подчинялись демократическому централизму. Они скрупулезно, дотошно собирали компромат на каждого руководителя, независимо от занимаемой им должности. Не стал исключением и М.К. Аммосов. Многие компрометирующие материалы на него было собраны в связи с опекой, защитой им национальных кадров Кыргызстана.

Несмотря на такую опасную как для себя, так и для своих близких людей обстановку, М.К. Аммосов как руководитель республики и республиканской партийной организации встал на защиту национальных кадров. Он также обращал серьезное внимание на их подготовку и выдвижение. К сожалению, никто из ставленников Москвы, руководивших республикой до него, не занимались подобной политикой, более того, как-то рьяно игнорировалась подобная политика. 

Он пытался, как-то не обижать ни одну из сторон. С одной стороны, он хотел как можно больше сохранить национальные кадры, так как сам был представителем малого народа, который нуждался в квалифицированных кадрах. Он старался оберегать и защищать руководящих работников республики до самого своего ареста, но делал это своеобразно. С другой стороны, его везде преследовал наказ Москвы, как можно больше выявлять и разоблачать «врагов народа» – «троцкистов», «бухаринцев», «правых», «левых», «буржуазных националистов» Кыргызстана, «членов СТП», «националистов-двурушников», всяких «агентов» и «шпионов» всех мастей, «сыдыковцев», «абдрахмановцев», «членов националистической группы «тридцатки»» и др.

Полагаю, что он прекрасно понимал, что наряду с его партийно-государственными, политическими, экономическими и социально-культурными делами особое значение имеет еще один вопрос. Это вопрос заботы, спасения, защиты и подготовки национальных кадров во всех направлениях и отраслях общественно-политической и социально-экономической и культурной жизни республики. Разумеется, не последнее место занимала и подготовка руководящего состава партийно-государственных органов Кыргызской ССР. Никто из его предшественников и последователей, ставленников Кремля, так не заботился о национальных кадрах как он – М.К. Аммосов. Полагаю, что он прекрасно понимал роль, место и значение национальных кадров в партийно-государственном строительстве новой союзной республики. Он также прекрасно понимал, какую роль будут играть национальные кадры на местах в коренизации аппарата партийно-государственного управления. К сожалению, многие его предшественники как-то упускали из вида именно использование потенциала, спасение и защиту национальных кадров, чем и заслужили непопулярность среди населения. Почти все они впоследствии, после передачи поста первого секретаря ОК, ЦК компартии Кыргызстана были арестованы и расстреляны:  Михаил Каменский — 11.11.1924-25 гг. (дальнейшая судьба неизвестна); Невлер — январь — август 1925 г. (впоследствии арестован и расстрелян); Николай Узюков — 15.09.1925 — 6.06.1927 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Глеб Бек-Иванов — июль — ноябрь 1927 г. (впоследствии арестован и расстрелян); Владимир Шубриков — ноябрь 1927-29 г. (впоследствии арестован и расстрелян); Михаил Кульков — 1929-30 гг.  (впоследствии арестован и расстрелян); Александр Шахрай — 1930-33 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Морис Белоцкий — 1933-37 гг. (впоследствии арестован, умер в лагере); Максим Аммосов — 22 март — 7 ноября 1937 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Керим Кенебаев — вр. и.о. I секретаря  ноябрь 1937-38 г. (дальнейшая судьба неизвестна); Алексей Вагов — 1938-45 гг. (впоследствии арестован и расстрелян); Николай Боголюбов — июнь 1945 г. по  июнь 1950 г. (дальнейшая судьба неизвестна).[1]  Все они были посланниками Кремля, ставленниками,  чтобы руководить нашей республикой в самые трудные годы. Многие из них вместо того, чтобы защищать, заботиться и готовить национальные кадры на местах, использовали их в своих корыстных целях, во внутренней политической борьбе первых руководителей кыргызской государственности. И только за короткое время больше всех о национальных кадрах Кыргызстана заботился М. Аммосов, насколько могли позволить его положение, обстановка и сложившаяся ситуация.

Многие документы свидетельствуют, что как истинный интернационалист и выходец национальных окраин, человек высокой чести и большого мужества М.К. Аммосов встал на защиту национальных кадров Кыргызстана.  Полагаю, как никто другой он знал цену национальным кадрам в молодом государстве на окраинах огромной страны. Думаю, он не только защищал попавших в немилость вышестоящих органов или органов НКВД, но и пытался заботиться о том, как их подготовить и смело выдвигал на ответственные партийные и государственные должности. Еще раз отметим, что все это происходило в кульминационный период тотального террора 1937-38 годов, жертвой которого стал впоследствии и сам М.К. Аммосов.

В историко-политическом аспекте тогдашний официальный курс партии был определен на XVII съезде и февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б) 1937 г. Известно, что именно после этих событий произошёл официальный переход от массовых к тотальным репрессиям. Именно на том пленуме прозвучала известная фраза Сталина: «С разоблачением… злейших врагов народа Наркомвнудел запоздал, по крайней мере, на 4 года». [2] Эти 4 года соответствуют 1933-37 гг. Он же говорил, «понятно, что этих господ придется громить и корчевать беспощадно, как врагов рабочего класса, как изменников нашей родины. Это ясно и не требует дальнейших разъяснений». К великому сожалению, такие выражения как «враги народа», «троцкисты», «буржуазные националисты», «бухаринцы», «правые», «двурушники», «вредители», а также слова «выкорчевать», «громить», «ликвидировать» в 30-е годы приобрели государственный статус и, превращаясь во вполне официальные партийные, юридические термины, встречались на всех собраниях, конференциях и пленумах, а также в СМИ, книгах и даже в школьных учебниках. Это был пленум ЦК ВКП(б), официально возвестивший о переходе от массовых репрессий к тотальным. Сталин объявил беспощадную войну партийным и советским работникам, истинной интеллигенции, работникам правоохранительных органов, военным и просто рядовым рабочим и крестьянам, недовольным методами руководства тоталитарного режима.

Так вот, М.К. Аммосов был участником этого исторического пленума, видел и слышал все доклады, выступления. Более того, именно тогда, после пленума ЦК ВКП (б) его рекомендовали на должность сначала секретаря областного комитета партии, затем первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии (большевиков) Кыргызстана. Итак, после февральско-мартовского пленума 1937 г. с наказом, что было фактически приказом партийного руководства центра, как можно больше разоблачить «врагов народа» и «националистов», М.К. Аммосов прибыл в Кыргызстан.

25-27 марта 1937 г. состоялся  IX Пленум Кыргызского обкома партии, который обсудил итоги февральско-мартовского пленума ЦК ВКП (б) и в соответствии с решением указанного Пленума принял постановление о проведении отчетов и выборов партийных органов республики. С докладом выступил только что избранный первым секретарем обкома М.К. Аммосов.

С первых дней своего пребывания он приложил все свои силы для дальнейшего развития нашей республики, решал многие социально-экономические, культурные вопросы, также заботился о национальных кадрах той республики, которой должен был руководить. Изучив ряд документов, я пришел именно к такому выводы. Несмотря на то, что он был посланником Москвы и прибыл сюда выкорчевывать «врагов народа» и всяких националистов и уклонистов, он предпринял ряд попыток по их защите и спасению. История показывает, что есть общие и индивидуальные случаи. Тому есть ряд примеров.

Общий случай.  М.К. Аммосов от всей души проникся проблемами национальных кадров на местах, еще больше беспокоила его их подготовка. Известен случай, когда на собрании актива Народного комиссариата легкой промышленности в 1937 г., в бытность первого секретаря М.К. Аммосова было установлено, что из 3700 рабочих легкой промышленности — только 152 были кыргызами. Актив во главе с первым секретарём ЦК КП Кыргызстана в своей резолюции констатировал: «Разве это не вопиющий факт нарушения ленинской национальной политики… Такая беспечность, бездеятельность на руку только врагам партии!». Не без участия первого секретаря ЦК КП Кыргызстана М. Аммосова 29 марта 1937 года в газете была опубликована статья под названием «Заботливо выращивать национальные кадры», постановка вопроса была своевременной и правильной, но в духе того времени все проблемы рассматривались с позиций «действий врагов народа».

Весьма важная проблема национальных кадров была выяснена на X Фрунзенской городской партийной конференции, проходившей 31 мая — 1 июня 1937 года, в которой принимал участие и первый секретарь, еще обкома партии Кыргызстана, М. Аммосов. На конференции с правом решающего голоса делегатов было 218, а совещательного – 27. Из них кыргызов – 25%, русских – 44%, казахов – 2,5%, узбеков – 2%, украинцев – 24 чел., татар – 6, евреев – 6, белорусов – 5, латышей – 3, словаков – 2, якутов, калмыков, чехов, венгров, чувашей, уйгуров по 1 человеку. Число делегатов коренной национальности — кыргызов — было признано недостаточным. [3] Это тоже было отмечено первым секретарем ЦК КП Кыргызстана М.К. Аммосовым.

На I съезде Коммунистической партии Кыргызстана состоялся обстоятельный разговор о национальных кадрах. Также критиковалось прежнее руководство за то, что оно не растило руководящих работников из коренного населения. Приводились факты: в аппарате обкома партии работал «только один киргиз», из 43 директоров МТС кыргызов было только 3, из 76 директоров — «кыргызов только 13», из 99 агрономов — «только 1 кыргыз», из 320 врачей — «кыргызов только 7», из 282 студентов Кыргызского педагогического института — «только 27 кыргызов». И тут же делалось далеко идущее политическое обвинение: «Обком не боролся за проведение ленинско-сталинской национальной политики, наоборот, всячески попирал. За все время существования Киргизской республики здесь не переведено с русского языка на родной язык ни одно произведение Карла Маркса, Фридриха Энгельса, В.И. Ленина, И.В. Сталина, ни одного партийного учебника». [4]

Интернационализм М.К. Аммосова ярко показал новый состав ЦК КП(б) Кыргызстана, избранный на I съезде Компартии республики. Так, национальный состав ЦК КП (б) Кыргызстана было следующим:  I секретарь М.К. Аммосов якут по национальности, II секретарь Х. Джээнбаев – кыргыз; Б. Исакеев, председатель СНК республики – кыргыз, А. Орозбеков, председатель Президиума ЦИК – кыргыз; В. Четвертаков, нарком НКВД – русский, Э. Эсенаманов, нарком земледелия – кыргыз; М. Салихов, глава правительства  после  Исакеева – кыргыз, и все они –  члены бюро ЦК КП Кыргызстана.  Аппарат ЦК Компартии Кыргызстана был коренизирован, большинство в нем теперь составляли представители кыргызского народа.

К сожалению, то, что сделал он в пользу национальных кадров Кыргызстана после него за год было «исправлено в нужное русло». Так, только за один год между первым и вторым съездами Компартии Кыргызстана (1937 и 1938 гг.) в республике стали жертвами репрессий сотни рабочих, крестьян, представителей творческой, педагогической и технической интеллигенции, специалисты народного хозяйства, советские, партийные, комсомольские и профсоюзные работники. За год из 72 членов и кандидатов в члены ЦК КП (б) Интернационализм М.К. Аммосова ярко показал новый состав ЦК КП(б) Кыргызстана, избранный на I съезде Компартии республики. Так, национальный состав ЦК КП(б) Кыргызстана было следующим: I секретарь М.К. Аммосов якут по национальности, II секретарь Х. Джээнбаев – кыргыз; Б. Исакеев, председатель СНК республики – кыргыз, А. Орозбеков, председатель Президиума ЦИК – кыргыз; В. Четвертаков, нарком НКВД – русский, Э. Эсенаманов, нарком земледелия – кыргыз; М. Салихов, глава правительства  после  Исакеева – кыргыз, и все они – члены бюро ЦК КП Кыргызстана.  Аппарат ЦК Компартии Кыргызстана был коренизирован, большинство в нем теперь составляли представители кыргызского народа.

К сожалению, то, что сделал он в пользу национальных кадров Кыргызстана после него за год было «исправлено в нужное русло». Так, только за один год между первым и вторым съездами Компартии Кыргызстана (1937 и 1938 гг.) в республике стали жертвами репрессий сотни рабочих, крестьян, представителей творческой, педагогической и технической интеллигенции, специалисты народного хозяйства, советские, партийные, комсомольские и профсоюзные работники. За год из 72 членов и кандидатов в члены ЦК КП (б)  Кыргызстана, избранных на I съезде (5-16 июня 1937 г.), когда первым секретарем был М.К. Аммосов, впоследствии 63 человека были арестованы как «враги народа»; из 7 членов ревизионной комиссии 5 человек были репрессированы органами НКВД. [5]

На XI съезде Компартии Кыргызстана, проходившем 3-15 июля 1938 г., многим партийным и советским работникам были предъявлены необоснованные обвинения в создании ими блока троцкистов и правых с буржуазными националистами. Указывалось, что в  Кыргызской Республике долгие года орудовали заклятые «враги народа» и партии, целый ряд этих предателей, как, например, Шахрай, Белоцкий (бывшие первые секретари Кыргызского обкома партии. — А.Д), Исакеев (бывший Председатель Совнаркома Киргизской ССР — А.Д:), Уразбеков (бывший Председатель Центрального исполнительного Комитета Киргизской АССР — А.Д.), Джээнбаев* (бывший второй секретарь Киргизского обкома партии) и другие, которые много нанесли вреда. В отчетном докладе ЦК, с которым выступил Вагов, и в других выступлениях, в прениях по докладу, приводились фамилии более 350 так называемых «врагов народа», в том числе в докладе Вагова названо около 40, а в выступлении Лобанова — более 80 лиц, из них 22 – как члены «социал-туранской партии». [6]

Почти каждый из 74 делегатов, выступивших в прениях, как правило, в качестве «врагов народа», называл не менее 3-4 человек. Среди них были уже репрессированные, а также подозреваемые. Последних, как правило, постигла та же учесть. Дело доходило до полного абсурда. Некоторых людей, носивших национальный костюм или другую одежду, обвиняли в национализме. [7] Более того, только за один год (между I и II съездами Компартии Кыргызстана) в ее составе произошли неоправданно значительные количественные и качественные изменения: из 490 членов райкомов и Фрунзенского горкома 123 человека были исключены из партии, а 108 членов партии «разоблачены» как «враги народа». В 37 райкомах за год в результате репрессий сменились первые секретари, а в Таш-Кумырском, Ат-Башинском, Тогуз-Торооском, Кагановичском, Кировском, Нарынском райкомах смена их происходила 3-4 раза.  Из 54 первых секретарей райкомов 23 были исключены из партии как «враги народа» и арестованы (это составляло 46% к составу сменившихся секретарей). Наконец, уже перед открытием II съезда Компартии Киргизии было арестовано еще 12 первых и вторых секретарей партийных комитетов.

Необоснованные репрессии, распространяясь снизу и сверху, не миновали и работников коренизированного аппарата ЦК. Среди репрессированных, кроме первого и второго секретарей ЦК КП(6) Киргизии (М. Аммосов, X. Джиенбаев) оказались и другие секретари ЦК— К. Кененбаев и Э. Султанбеков, а также заведующие отделами – А. Абдраимов, М. Иманбаев, А. Алимов, О. Джумабаев, А. Мыктыбеков, П. Кулешов. Особенно большие потери понесло среднее звено парторганов.

К «предателям», «врагам народа», «буржуазным националистам» были причислены наркомы: пищевой промышленности – Джадринов; совхозов – Ю. Булатов, У. Ишназаров; финансов – Уваров; легкой промышленности – С. Кульматов; здравоохранения – X. Шоруков; просвещения – О. Алиев, К. Камбаров; юстиции – Н. Табалдиев; редакторы республиканских газет – А. Темирбеков, С. Сарманов, А. Целинский и многие другие руководители среднего уровня, партийно-хозяйственные руководители на местах. [8]

Репрессии безжалостно косили и комсомольцев. Только за один год в республике были исключены из комсомола 1166 человек, из их 452 – как «враждебные элементы»; сняты с работы 78 секретарей райкомов комсомола (в некоторых райкомах они сменялись по 2-3 раза), из них 15 арестованы как «враги народа».  Дело доходило до того, что в одной из неполных средних школ Нарынского района обвиняли как «врагов народа» 12-летних учащихся – называли их «маленькими бухаринцами», выгоняли из школы, исключали из комсомола. [9]   Это касательно общего случая.

Теперь, о нескольких частных случаях когда, как первый секретарь республиканской партийной организации, М.К. Аммосов защищал национальные кадры именно в годы тотального террора.

Первый случай. Еще в начале своей карьеры в Кыргызстане, в качестве только что избранного первого секретаря обкома (реорганизация в республиканскую парт. организацию еще не состоялась, хотя еще в декабре 1936 г. Кырг. АССР была преобразована в Кырг. ССР —  авт.), тогдашний нарком НКВД Киргизской ССР В.Н. Четвертаков ознакомил его с материалами следствия по делу первого главы правительства нашей республики Ж. Абдрахманова. Этим ознакомлением глава НКВД наверняка хотел, во-первых, выявить, как новый первый секретарь относится к «врагам народа», вчерашним руководителям республики. Во-вторых, глава НКВД хотел проверить позиции нового руководителя партийной организации относительно тех, кто уже по другую сторону. В-третьих, имел цель элементарной проверки на устойчивость позиции первого секретаря. Четвертаков также исходя из того, что М.К. Аммосов – выходец малого народа, хотел увидеть его реакцию на такого же национального героя как он сам. Когда Четвертаков дал ему показания, подписанные с Ж. Абдрахмановым, М.К. Аммосов очень спокойно озвучил свою позицию заявлением: «В его положении любой может наговаривать на кого угодно».  И тем самым дал от ворот поворот наркому НКВД республики. Полагаю, что он прекрасно знал, как добывались подобные признания и в каких условиях. Он также знал и понимал, что идет целенаправленное уничтожение старой гвардии национальных кадров на местах, при этом чекисты прибегали ко всяким уловкам. Между тем, этого было достаточно наркому В.Н. Четвертакову, для занятия им враждебной, мстительной позиции по отношению к новому первому секретарю обкома. Он тут же отправил донос наркому НКВД СССР Ежову о том, что новый секретарь Кыргызского обкома не надежен. Вообще-то, эти небольшая проверка и донос положили начало концу М.К. Аммосова.

Второй случай. История свидетельствует, что 18 марта 1937 г. по указанию ЦК ВКП (б) М.К. Аммосов приехал в столицу Киргизии в город Фрунзе, где проходил VIII пленум Киргизского обкома. Первоначально он был участником, делегатом из центра (читай посланник Кремля – авт.) вышеуказанного Пленума Кыргызского ОК ВКП (б). В последующем, 22 марта 1937 г., он был избран первым секретарем обкома. В соответствии с постановлением ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1937 г. «О партийных организациях вновь образованных республик» кыргызская областная партийная организация ВКП (б) была преобразована в Коммунистическую партию (большевиков) Кыргызстана. Первый съезд состоялся 5-16 июня 1937 г. в городе Фрунзе и на том же съезде по рекомендации и при поддержке центра первым секретарем ЦК КП Кыргызстана был избран М.К. Аммосов. Так вот, еще при избрании первым секретарем обкома партии, на том же организационном съезде М.К. Аммосов предложил избрать 3-м секретарем обкома Т. Айтматова – слушателя института красной профессуры,  находящегося в Москве. Это делает ему честь. Видимо по приезду, ознакомившись с делом на месте, узнав кадровый потенциал республики, о судьбах вчерашних руководителей Кыргызстана, он хотел укрепить руководство Кыргызстана новыми национальными кадрами. В данном случае его выбор неслучайно пал на Т. Айтматова. Вполне возможно, М.К. Аммосов знал его еще до приезда в Кыргызстан, раз так доверился. И тут не промедлил нарком НКВД, который накатал донос: «Подбирая кандидатуру на пост III секретаря ЦК, тов. Аммосов спросил моего совета, что на этот пост намерен выдвинуть бывшего секретаря ОК, ныне находящегося на учебе в Москве Айтматова. Я ему ответил, что буду категорически возражать, т.к. знаю, что Айтматов – националист, и тут же привел факт – переписку Айтматова с Абдрахмановым националистического содержания. Однако это не остановило тов. Аммосова выдвинуть кандидатуру Айтматова в члены ЦК КП(б) Киргизии, и несмотря на отводы и протесты в отношении Айтматова, тов. Аммосов дважды выступил на съезде с его защитой, стараясь протащить его в состав ЦК, и только после того, как на съезде была нами опубликована переписка Айтматова с Абдрахмановым, кандидатура Айтматова была провалена, причем Аммосов мне сделал выговор о недопустимом поведении, что без его ведома выступают и опубликовывают материалы, и потребовал от меня дать ему копию письма Айтматова, что я и сделал». [10] Такая была попытка Максим Кировича спасти Торокула Айтматова. К сожалению, это ему не удалось, он не смог вырвать из железных рук НКВД одного из выдающихся сыновей Кыргызстана, первого слушателя института красной профессуры, которого вскоре арестовали и расстреляли.

Случай третий.  Он заботился не только о кыргызах, но и представителях других наций и национальностей. Так, ко времени его приезда бывший первый секретарь ОК партии Кыргызстана М.Л. Белоцкий был в опале. Он еще в 1933 г. заменил бывшего первого секретаря обкома А.О. Шахрая и организовал громкий политический процесс по делу Социал-Туранской партии (СТП), в результате которого были безвинно репрессированы многие видные политические и государственные деятели республики. Следует отметить, что если честно, то именно согласно доносу Белоцкого, как выявила в недавнем прошлом комиссия при Президенте Кыргызской Республики, в Кыргызской ССР «кишмя кишели враги народа» всяких мастей. Так, «если судить по доносам Белоцкого Ежову, то Кыргызстан в те годы кишел буржуазными националистами, контрреволюционно-националистическими группировками, кулаками и басмачами, шпионами, тесно связанными с за кордоном». [11]

Однако уже в начале 1937 г. он сам стал жертвой красного террора. Несмотря на все его предыдущие дела, новый секретарь М.К. Аммосов защищал М.Л. Белоцкого как мог. Ибо в политических ошибках предшественника не усмотрел каких-либо сознательных действий врага. С позиции сегодняшнего дня, это делает честь Аммосову. Вскоре М.Л. Белоцкий был отозван в Москву и 9 июля 1937 г. решением КПК при ЦК ВКП (б) исключен из партии, а затем со всей семьей арестован. [12]

Случай четвертый. В качестве первого секретаря М.К. Аммосов не давал согласие более полутора месяцев на арест другого нашего знаменитого земляка, известного ученого, одного из создателей нового кыргызского алфавита, государственного деятеля, наркома просвещения Кырг. АССР Касыма Тыныстанова, обвиненного национализме, контрреволюционных деяниях. В своем доносе на имя Ежова нарком НКВД Кырг. ССР Четвертаков обвинил М.К. Аммосова в отказе на арест, отговорками подождать – четыре раза. Разумеется, нарком Четвертаков не отставал ни от К. Тыныстанова, ни от Аммосова. К. Тыныстанов был арестован, а впоследствии расстрелян.

Случай пятый также выявлен в связи с доносами наркома В.Н. Четвертакова.  Как уже упоминали, сразу по приезду М.К. Аммосов успел конфликтовать с наркомом НКВД Кыргызской ССР В.Н. Четвертаковым по поводу национальных кадров Кыргызстана. В данном случае имелись в виду люди высшего эшелона республики. Так, в своем доносе на имя Ежова Четвертаков писал: «В первый же день приезда тов. Аммосова в Киргизию я имел с ним беседу. На его вопрос, наши ли люди Исакеев — пред. СНК, А. Орозбеков – пред. ЦИК Кирг. ССР, Есенаманов, О. Алиев — нарком просвещения, Джиенбаев – 2-й секретарь ОК, и др., я ему ответил, что «насколько мне известно по их прошлой всякого рода группировочной деятельности, эти люди — не наши» (кстати, это были первые руководители нашего государства и лучшие сыновья кыргызского народа – авт.). Тов. Аммосов мне возразил, что «это – неправильная установка и неправильная линия отношения к националам, в этом, мол, корень ошибок Белоцкого, и это нужно немедленно исправить и оказывать им полное доверие». Вскоре пленум от 25-27 марта в правах членов бюро обкома восстановил Орозбекова и Есенаманова как «необоснованно выведенных из состава бюро VII пленума обкома. Пленум дал оценку политическим ошибкам бывшего секретаря обкома Белоцкого в духе замечаний нового секретаря, данных председателю НКВД».

На следующем пленуме между наркомом НКВД и Аммосовым состоялся неприятный разговор. В доносе отмечалось: «На IX пленуме обкома ВКП (б) Киргизии тов. Аммосов зачитывал резолюцию февральского пленума ЦК о работе НКВД. Я подошел к тов. Аммосову и сказал ему, что «мне кажется, что те места резолюции, где говорится о том, какие меры должны быть приняты в деятельности органов НКВД по борьбе с врагами, зачитывать не нужно, т. к. в зале сидят люди, которые в ближайшее время будут репрессированы». Тов. Аммосов на это возразил и заявил, что «теперь о НКВД можно говорить все, что угодно». Не думаю, что это было попыткой компрометировать органы НКВД перед партактивом и широкими массами. Также не думаю, что это было открытое игнорирование органов или храбрость отчаявшегося человека. Полагаю, вполне возможно, что он ожидал чего-то нового, конкретного в хорошем смысле слова. Дело в том, что еще 16 июля 1937 года Бюро ЦК КП Кыргызстана по инициативе М.К. Аммосова приняло постановление «О проверке состояния работы в прокурорских и следственных органах Киргизской ССР», которое параллельно создавало специальную комиссию, которую возглавил 2-й секретарь ЦК КП Кыргызстана Х. Джиенбаев. Как показывает история, из 11 союзных республик  комиссия такого уровня была создана только у нас в Кыргызстане. И вполне возможно, что М.К. Аммосов ожидал чего-то нового от результатов этой комиссии. Не зря же он говорил: что «теперь о НКВД можно говорить все, что угодно». Как бы там ни было, он всячески пытался спасти, оберегал и защищал национальные кадры Кыргызстана.

Тем не менее, на основе показаний Абдрахманова и собранных агентурных и следственных материалов по инициативе Четвертакова и органов НКВД в июле, августе были арестованы более 40 человек, членов «социал-туранской партии», в том числе первые лица нашего государства. И этим самым было положено начало разгрому «контрреволюционных националистов» в Кыргызстане, и этим самым подготовлялся удар по главным «организаторам контрреволюционеров».  Вместо того, чтобы помочь, «Аммосов стал на путь создания комиссии по рассмотрению материалов на контрреволюционных националистов. Одна из комиссий была организована под его председательством. На этой комиссии должны были быть рассмотрены все материалы на контрреволюционных националистов, и несмотря на то, что тов. Аммосов знал от меня по протоколам показаний арестованных о тех или иных участниках контрреволюционных организаций, он на первом же заседании, при рассмотрении материалов, беспрерывно делал заявления: «На них ничего нет». Когда речь зашла о бывшем наркомземе Есенаманове, тов. Аммосов сделал заявление: «Никаких данных о нем нет. … по всем данным, он нигде не принимал участия в националистических группировках», а т.к. о протоколах показаний арестованных знал только он один, я ему бросил вопрос: «А протокол?», на это тов. Аммосов ответил: «Один протокол показаний еще ничего не дает».

И это не прошло ему даром. О печальной судьбе этих комиссий Рой Медведев писал: «В 1937 г. ЦК КП(б) Киргизии, получив сообщения о пытках и истязаниях заключенных, создал специальную комиссию для проверки работы прокурорских и следственных органов республики. Деятельность этой комиссии закончилась трагически — все ее члены были репрессированы».

Под давлением НКВД Аммосов вынужден был своего II секретаря обкома Джиенбаева освободить от должности, но предложил назначить его наркомземом. Четвертаков, как пишет, сам «внес предложение этого вопроса сейчас не рассматривать». Предложение это было принято. Однако на следующее бюро без его участия тов. Аммосов проводит его наркомземом. Аммосов в качестве переводчика своего доклада на I съезде КП(б) Киргизии избрал бывшего наркомпроса Алиева. «Я тов. Аммосова предупредил и напомнил ему, что Алиев фигурирует в показаниях Абдрахманова и что он в ближайшее время будет разоблачен. На это мне тов. Аммосов ответил, что «это ничего не значит».  И это не прошло даром. Так, вскоре, 13 сентября 1937 г. газета «Правда» выступает с недвусмысленной статьей под названием «Гнилая политика ЦК КП Киргизии», в которой открыто заявлено, что «все, что сделано до сих пор в Киргизии по разоблачению врагов, сделано в большинстве случаев не ЦК КП (б), а через его голову, без его помощи….».[13]  Что это, комплимент первому секретарю ЦК КП (б) Кыргызстана? Вряд ли. Но с другой стороны это прямое указание на то, что в Кыргызстане плохо ищут врагов народа. Более того, эта же статья оповестила, что товарищ Аммосов открыто выступил на съезде в защиту врага народа националиста Т. Айтматова. Последний был одним из видных партийно-государственных деятелей кыргызов в 20-30 гг.

Подлили в огонь масла и ряд других статей, с которых и начался морально-психологический террор всего кыргызского народа. Только одни названия опубликованных статей свидетельствуют об этом. Например, статьи Г. Курганова «Худайкуловщина», «Абдрахмановщина» («Советская Киргизия», 1937, 22, 23, 29 июня), Е. Султанбекова «Контрреволюционный национализм в литературе Киргизии» (30 июля), секретаря обкома комсомола К. Камбарова «Выкорчевать до конца националистическую нечисть» (16 августа), А. Булла «Разгром контрреволюционной абдрахмановщины» (20 августа), передовая «Советской Киргизии»: «Беспощадно выкорчевывать буржуазный национализм» (3 сентября), М. Соколова «Националистический двурушник» (2 сентября) и множество других подобных опусов были будто уже пропитаны кровью лучших сыновей народа. [14].

Тогда же, республиканская газета «Советская Киргизия» писала об Аммосове: «Нетерпимо гнилую политику в деле борьбы с буржуазными националистами ведет секретарь ЦК КП(б) Киргизии тов. Аммосов. Он брал под защиту разоблаченного националиста Айтматова, пытался протащить его в состав ЦК.  Замазывал факты обвинения, предъявленные врагу народа Б. Исакееву, и также защищал его». Вскоре арестуют как врагов народа ряд руководителей республики, бок о бок работавших с М.К. Амосовым.[15] Это председатель СНК Кыргызской ССР Б. Исакеев, член Президиума Совета национальностей и ВЦИК СССР. Арестован в 1937 г. расстрелян в 1938 г.; Х. Джээнбаев – второй секретарь обкома партии;  А. Орозбеков – председатель облисполкома, впоследствии ЦИК Кыргызской АССР и ССР, арестован в 1937 г., расстрелян в 1938 г., Э. Эсенаманов – постоянный представитель Кыргызской АССР в Средней Азии, Нарком земледелия. Арестован в 1937 г., расстрелян в 1938 г. и других наркомов. [16]

Интересным представляется и тот факт, что 8 мая 1938 года было принято решение Бюро ЦК КП (б) Кыргызстана об утверждении перечня авторов книг, брошюр и портретов т.н. «врагов народа» и «буржуазных националистов», подлежащих изъятию из книготорговой сети и библиотек общественного пользования.  В их числе были Ж. Абдрахманов, А. Орозбеков, Б. Исакеев, О. Алиев,  К. Тыныстанов, М. Белоцкий, М. Аммосов Т. Айтматов, Т. Жолдошев,  А. Токомбаев и др.[17]  Как видим  наш герой  М. Аммосов не стал исключением.

Кем были вышеперечисленные люди для нашей молодой республики: Ю. Абдрахманов – первый председатель СНК Кыргызской АССР; А. Сыдыков – национальный лидер кыргызов в 20-нач. 30-х гг., один из основателей кыргызской государственности в эпоху советов, крупный государственный деятель; И. Айдарбеков – председатель ревкома Кыргызской автономной области, нарком легкой промышленности и торговли, нарком юстиции и Председатель Верховного суда Кыргызской АССР; К. Тыныстанов – один из создателей современного кыргызского алфавита, ученый, автор ряда учебников по кыргызскому языку, первый профессор из кыргызов, редактор газеты «Эркин Тоо», нарком просвещения; Т. Айтматов – секретарь обкома партии, один из первых слушателей Института красной профессуры в Москве; Х. Шоруков – постоянный представитель Кыргызской АССР в Москве, нарком здравоохранения; О. Алиев – первый секретарь РКСМ Кыргызстана, главный редактор газеты «Эркин Тоо», журнала «Коммунист», нарком просвещения Кыргызской АССР и ССР. Все эти выдающиеся партийные и политические деятели, патриоты своего народа стояли у истоков кыргызской государственности. Каждый из них в 1937 г. ходил по лезвию бритвы. Многих из них М.К. Аммосов знал лично, со многими работал вместе. Наверняка он знал об истории их ареста, а также то, что им грозит. Ныне все они, в числе других 137 деятелей, арестованных в разные месяцы 1937-38 г., но расстрелянных в ноябре 1938 г. перезахоронены в Мемориальном комплексе «Ата бейит», посвященном жертвам политических репрессий. Это к тому, чтобы читатели лучше узнали, с какими людьми, выдающимися сыновьями работал выдающийся сын якутского народа, находясь у нас, в Кыргызстане.

Все это говорит о том, что пусть и на короткое время он возглавлял республику, он пытался иногда удачно, иногда не совсем удачно, но целенаправленно и последовательно защищать, оберегать национальные кадры Кыргызстана. Он является, чуть ли единственным первым секретарем ЦК ВКП (б) нашей республики, пытавшимся заботиться, защищать, как мог местные, национальные кадры Кыргызстана. И это в те самые кульминационные периоды красного террора, очень сложные, весьма опасные и страшные годы сталинского террора, нависшего над всей великой страной, которая называлась СССР.

Все же, было бы неправдой сказать, что в плане поисков «врагов народа» он ничего не предпринимал. 28 июня 1937 г., следуя указаниям ЦК ВКП (б) бюро ЦК КП Кыргызстана во главе с М.К. Аммосовым принял постановление «О проведении партдня в первичных парторганизациях, посвященного изучению материалов о методах шпионской и вредительской работы врагов». Интересно то, что бюро постановило обеспечить выделение подготовленных докладчиков, в речи которых должны были использоваться материалы статьей Вышинского, генерального прокурора СССР, статья Заковского в «Правде» (от 11 июня 1937 г.) [18], передовицы газеты «Советская Киргизия» (от 8 июня 1937 г.) [19], сообщения прокуратуры и Верховного суда республики. Все это были материалы, которые навешивали ярлыки, выявляли врагов народа и пр.  Есть ли вина М.К. Аммосова в этом случае? Прояснить ситуацию поможет обстановка тех лет, не только в Кыргызстане, но и во всем Союзе ССР, когда был в расцвете культ личности Сталина, разгул ежовщины, а затем и бериевщины, создавалась нездоровая обстановка в партии. Всегда и всюду искали и выявляли «врагов» народа: если ты не находил, то в твоем лице могли найти врага народа твои же недруги. Тогда и началось, что многие руководители партийных органов, перестраховываясь, действовали по принципу: партийные организации и их органы должны еще больше усилить работу по очищению партии от т.н. «чуждых элементов». Такая мера рассматривалась как проявление «бдительности» и «принципиальности» в борьбе за чистоту ее рядов. Следовательно, как М.К. Аммосов мог остаться в стороне, тем более являясь первым секретарем? В следующем году, открывая ХI съезд Компартии Кыргызстана (3-5 июля 1938 г.), А.В. Вагов, заменивший М.К. Аммосова, заявил, что «это было только началом» [20].

22 сентября исходя из материалов, бюро ЦК КП (б) Киргизии обвинило своего первого секретаря М.К. Амосова в «гнилой либеральной линии и необоснованном доверии к разоблаченным буржуазным националистам».[21] Известный академик В. Плоских в свое время опубликовал работу в газете «Республика» статью «Дело о Социал-туранской партии», где отмечал, что после одиозной статьи в газете «Правда» «…репрессивный шабаш в крае значительно активизировался и бюро ЦК КП (б) Киргизии пришлось ставить это дело на поток…». Так были приняты меры по отношению ко вчерашним сподвижникам М. Аммосова. Он был вынужден поставить вопрос на заседании, на котором были приняты следующие решения:

«…1. В отношении Х. Джээнбаева: вывести из состава ЦК КП (б) Киргизии и исключить из партии как буржуазного националиста-двурушника.

2. Вывести из состава ЦК КП (б) Киргизии А. Орозбекова и исключить из партии как буржуазного националиста-двурушника, активного участника националистической группы «тридцатки».

3. Исключить из партии Эсенаманова Э. и Аильчинова как националистов-двурушников проводивших вредительскую работу в системе Наркомзема и Кир. ЦИКа.

…7. Просит ЦК ВКП (б) откомандировать с учебы в ИКП националиста Айтматова в распоряжение ЦК ВКП (б) для разрешения вопроса о его партийной принадлежности…».

И так далее, всего 20 пунктов-параграфов. Постановление было подписано первым секретарем М.К. Аммосовым, а телеграмма с его изложением отправлена в Москву на имя секретаря ЦК ВКП (б) Г. Маленкова [22].

Отметим, что М.К. Аммосов, как первый секретарь ЦК КП Кыргызстана, принимал решение бюро и подписывал тот самый злополучный приказ №35/1 от 8 сентября 1937 г. относительно первого председателя облисполкома, ЦИК Кыргызской АССР и ССР Абдыкадыра Орозбекова. В тот же 1937 г. А. Орозбеков был арестован[23]. В тот же день решением бюро ЦК КП Кыргызстана  освобождаются от работы другие государственные и партийные деятели: Председатель СНК Кыргызской ССР Б. Исакеев, второй секретарь ЦК КП Киргизии Х. Джээнбаев. А 10 сентября бюро ЦК КП (б) Киргизии рассматривает персональное дело Б. Исакеева, обвинив его в национализме-двурушничестве, контрреволюционной деятельности, пантюркизме, в членстве в националистической группировке худайкуловцев и рыскуловцев. ЦК КП (б) Киргизии постановил вывести Б. Исакеева из состава ЦК и исключить из партии как националиста-двурушника[24].

Мог ли Аммосов противостоять, отказаться от этого процесса? Нет, никак не мог, да и Москва этого не позволила бы. Виноват ли он в этой ситуации, пусть разберет каждый по совести.

Отсюда и вывод, все же здесь, в Кыргызстане М.К. Аммосов прожил самые противоречивые, трагические дни своей жизни.  Приехал поднимать республику взамен предыдущему командированному первому секретарю, но, в конечном счете, сам стал жертвой репрессий тоталитарного режима. Последние были сталинским методом преодоления разногласий в партийном руководстве и инакомыслия в обществе. М.К Аммосов стал жертвой той самой системы, в которой не обоснованная смена руководящих кадров привела к их массовой репрессии, и вела к тому, что многие руководители местных органов переставали думать самостоятельно, ориентируясь только на центральные органы власти. Как-бы там ни было, М.К. Аммосов – как руководитель интернационалист, крупный организатор государственного масштаба, национальный герой якутского народа, остался в истории нашего народа и государства советского периода.

Список использованных

источников и литературы:

1. Восстановлено автором статьи.

2. Уроки дает история. –М., 1989. –С.257.

3. М.К. Аммосов: кыргызский период деятельности.  –Б., 2015. -62-63.

4. Там же. –С.63.

5. ЦГА ПД КР. –Ф.56. -Оп.4. –Д.72. Лл.6,74, 285; Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б, 2003. –С.372.

6. ЦГА ПД КР. -Ф.56. -Оп.4. -Д.72. -Лл.1-53, 67-310; -Д.74. -Лл.2-259; -Д.75. -Лл. 19-214.

7. Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б, 2003. –С.373.

8. Там же. –С.376-377

9. Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б, 2003. –С.376.

10. М.К. Аммосов. Кыргызский период деятельности.  –Б., 2015. –С. 56.

11. ЦГА ПД КР. –Ф. 56.   –оп. 6. –д.72. лл.52-131.

12. У истоков кыргызской… -С.298.

13. Правда, 1937,13 сентября.

14. Советская Киргизия», 1937 г.  22, 23, 29 июня; 30 июля; 16,20 августа;2,3 сентября.

15. ЦГА ПД КР. –Ф. 56. –оп. 4. –д.72. –л. 69.

16. ЦГА ПД КР. –Ф. 56. –оп. 4. –д.35. –л. 230; -д. 36. л.56

17. ЦГА ПД КР. –Ф. 56.   –оп. 4. –д.81. л.104; Кыргызская государственность в ХХ веке. –Б., 2003. –С.379.

18. Правда. 1937 г., 11 июня.

19. Советская Киргизия.  1937 г., 8 июня.

20. Джуманалиев А. Политическая история Кыргызстана. –Бишкек, 2002. – С.309.

21. ЦГА ПД КР. –Ф. 56. –оп. 4. –д.36. –л. 56.

22. Республика. 1993, 16 января, 1993. –С.3.

23. ЦГА ПД. ф. 56. оп. 5, д.1278. – л. -13

24. Там же.

Лингвистический талант М.К. Аммосова

Вера Николаевна КУТУКОВА, ведущий библиограф отдела информационных ресурсов на иностранных языках, Национальная библиотека РС(Я).


Журнал ИЛИН

Максим Кирович Аммосов сочетал в себе, наряду с ярким талантом организатора и руководителя, самые разнообразные способности. Один из примеров – лингвистический талант. Максим Кирович, кроме якутского и русского, владел семью иностранными языками – татарским, казахским, киргизским, узбекским, немецким, английским и французским. Приводим воспоминания современников и публикации о лингвистических способностях Максима Кировича, написанные людьми разных национальностей. 

Макаров Дмитрий Степанович (1917 – 1990), кандидат философских наук, доцент ЯГУ им. М. К. Аммосова, ветеран ВОВ 1941-1945 гг.

«М. К. Аммосов имел большие лингвистические способности. Для него язык – это не только реальность мысли, средство общения, но и могучее средство революционного воздействия на массы. … Для него язык – это живая связь с народом, средство проникновения в его душу, в его сокровенные мечты и чаяния, в глубинные пласты его культуры и истории. … М. К. Аммосов, кроме якутского и русского, свободно владел татарским, казахским, киргизским, узбекским и иностранными – немецким, английским и французским языками» [8].

мк аммосов

Захаренко Николай Николаевич (1900 – 1978), член КПСС с 1920 г., революционер, председатель Олекминского окрревкома, председатель Госплана ЯАССР, зам. председателя  СНК ЯАССР, кандидат экономических наук

«У него были незаурядные лингвистические способности. Он изучал английский и немецкий, а когда работал в Казахстане и Киргизии, мог даже вести беседу и выступать на родном языке народов этих республик. При его пытливости ума, неиссякаемом трудолюбии и энергии, умении хорошо организовать любую работу, литературных способностях, если бы он мог всецело посвятить себя науке, то достиг бы на этом поприще многого. … Мне очень часто приходилось присутствовать на митингах, собраниях, пленумах и съездах, где он выступал с речами и докладами. Причем это были аудитории различного уровня, как по составу, так и развитию. Он очень хорошо владел русской речью, но еще лучше говорил на родном языке, украшая свою речь меткими доходчивыми и концентрированными по емкости смысла народными выражениями, поговорками и т.д.» [7].

Цугель-Аммосова Раиса Израилевна (1902 – 1973), член КПСС с 1920 г., секретарь губкома комсомола, Управделами Якутского обкома ВКП(б), супруга М. К. Аммосова. Награждена медалью «За оборону Москвы»

«С 1930 г. по 1933 г. Максим Кирович по путевке ЦК ВКП(б) учился в Институте Красной профессуры на аграрном отделении и одновременно был внештатным инструктором ЦК ВКП(б). В институте он написал теоретический доклад на тему «Теория абсолютной земельной ренты Карла Маркса». Одновременно изучал иностранные языки – английский и немецкий.

Максим Кирович был всегда очень скромным. Обстановка его кабинета была подчинена одному требованию: все для работы. Стены кабинетов (на работе и дома) занимали книжные шкафы. Здесь стояли сочинения Маркса, Энгельса, полное собрание сочинений Ленина, книги по истории, философии, экономике, словари – немецкого, английского, энциклопедии. Он быстро овладел казахским и киргизским языками.

максим аммосов

Личная его библиотека состояла из нескольких тысяч томов. Собирал он эту библиотеку старательно: не пропускал ни одной новинки художественной литературы, много времени уделял посещениям букинистических магазинов, стараясь найти то, чего у него еще не было. Друзьям, уезжавшим в командировку, он поручал приобрести какие-либо книги» [13].

максим аммосов

Виленская Мария Владимировна (1912 г. р.), родилась в Якутске в семье политссыльных Владимира Дмитриевича и Марфы Митрофановны Виленских, одна из первых пионерок г. Москвы, много лет работала на севере Якутии

«Максим Аммосов… Всегда стоит он, как живой, в моей памяти. Я помню его с детства. Помню и в свои студенческие годы в Москве, где он учился, а позднее приезжал на съезды и сессии из Казахстана и Киргизии. Где бы ни находился Максим Аммосов, он всегда был энергичен, работал с огоньком. Он был прекрасным оратором и полностью завладевал аудиторией, переводя еще юношей речи Емельяна Ярославского, Серго Орджоникидзе, моей матери Марфы Митрофановны и других на якутский язык. Когда он говорил, глаза его блестели, он жил идеями, о которых говорил на родном языке» [3].

Мордовской Федор Кириллович (1896 г. р.), один из первых комсомольцев Якутии, член Компартии с 1921 г., председатель Абагинского ревкома бывшего Олекминского округа

«Аммосов был большой знаток и якутского, и русского языков. Говорил он одинаково ярко как на том, так и на другом. Выступал он без всяких записок или тезисов, записями пользовался только в тех случаях, когда приводил цифровые данные. Выступая на якутском языке, он не употреблял русских слов, а говоря по-русски, никогда не щеголял иностранными словами. Красота его речи сочеталась с глубоким содержанием и силой логики, его выступления мобилизовали слушателей» [9].

средняя школа караганды

М. Галлеев, бывший рабочий железнодорожного депо в Петропавловске (Казахстан)

«Первое знакомство с Аммосовым у меня произошло в Петропавловском клубе. Я даже не знал, что он секретарь обкома партии. Иду по фойе, встречаю просто одетого человека небольшого роста, подхожу к нему и о чем-то спрашиваю на казахском языке. Он, не перебивая, выслушал меня и по-русски ответил на мой вопрос. Сказал, что не знает казахского языка, хотя и похож на казаха. Я извинился, но он успокоил меня и добавил: «Это я должен извиниться, потому что, хотя и не казах, казахский язык должен знать, раз здесь живу» [4].

журнал илинХамидуллин Асгадулла Гибадуллович (1923 – 2001), казахский журналист, писатель-публицист, член Союза писателей СССР и Республики Казахстан, ветеран ВОВ, автор книги «Легендарный Максим»

«Чтобы быть ближе и доступнее к коренному населению области, Аммосов изучает казахский язык и довольно быстро им овладевает. Позже, по свидетельству знавших Максима Кировича партийных и советских работников, он некоторые свои выступления произносил с трибуны по-казахски» [12].

М. А. Мухамбетов, руководитель Исполнительного секретариата Малой Ассамблеи народов Казахстана в Западно-Казахстанской области, кандидат исторических наук

«Еще при жизни М. К. Аммосова труженики Западного Казахстана в знак благодарности присвоили его имя одному из совхозов. … В Западно-Казахстанскую область входили Атырауская, Мангистауская, Западно-Казахстанская области и часть Актюбинской.

Этим огромным масштабам соответствовал и большой размах мыслей, идей и замыслов М. К. Аммосова и других посланцев братской Якутии. Приехав на помощь, они осваивали традиции, быт населения, изучали культурное наследие и язык казахского народа. Так, например, Максим Кирович часто говорил и выступал на казахском языке, что, безусловно, повышало его, как сейчас говорят, рейтинг» [10].

Журнал ИЛИНШухов Илья Иванович (1939 г. р.), член Союза писателей СССР и Казахской ССР, партийный работник, сын писателя И. П. Шухова, посвятившего М. К. Аммосову роман «Родина»

«Человек высокого интеллекта, он дружил со многими видными писателями и поэтами, был знаком с Саттаром Ерубаевым, Сабитом Мукановым, другими казахскими литераторами, высоко ценил творчество Сакена Сейфуллина. Двадцатилетию литературной деятельности выдающегося поэта, которое широко отмечалось в республике в июле 1936 года, было посвящено торжественное собрание в Петропавловске. Аммосов  выступил с речью. Собрание решило присвоить имя С. Сейфуллина одной из улиц областного центра и казахской средней школе» [14].

памятный знак 15 лет казахстана

С. Джумалиев (1942 г. р.), зам. директора Института истории партии при ЦК Компартии Киргизии, кандидат исторических наук

«Он был опытным партийным работником, организатором масс, высококультурным человеком, интеллигентом в полном смысле этого слова. Он владел, кроме якутского и русского языков, немецким, английским, французским, казахским, киргизским, узбекским и татарским языками. М. К. Аммосов обладал даром партийного публициста, оставил большое литературное наследие в виде книг, статей, докладов и речей» [6].

Гуляев Василий Николаевич (1933 — 2005), историк-архивист, в 1967 -1984 гг. – преподаватель кафедры философии и научного коммунизма ЯГУ, в 1984 – 1999 гг. – научный сотрудник партийного архива Якутского обкома КПСС, зав. отделом использования и публикации филиала Национального Архива РС (Я), почетный гражданин Намского улуса

нд жаналиев

«Редактор газеты «Советтик Кыргызстан» в 70-х годах Н. Жаналиев вспоминал: «С М. Аммосовым по работе мы были довольно близки. … Однажды он рассказал о Якутии и что он – якут. Какое было мое удивление! А до этого я считал его киргизом. Он был хорошим собеседником, видимо, много читал и знал. Разговаривал без переводчика с иностранцами на английском и немецком языках».  Фото 10.

эрилик эристиин

 

«Летом 1937 г. Киргизию посетил известный якутский писатель Яковлев Семен Степанович – Эрилик Эристиин. В то время он работал над романом «Сыны революции». Семен Степанович вспоминал: «Были с женой, устроились в гостинице, затем пошли встретиться с Аммосовым М. К. … Он очень много спрашивал, его интересовало все о Якутии. Затем он сам рассказал, что Киргизия недавно стала союзной, имеет большую перспективу. В ходе разговора мы с удивлением узнали, что он знает казахский, киргизский и узбекский языки» [5].

Журнал ИЛИН
Аалы Токомбаев
(1904 — 1988), в 1937 г. председатель Союза писателей Киргизии, народный поэт Киргизской ССР, Герой Социалистического Труда

«Когда М. К. Аммосов приехал к нам, я работал председателем Союза писателей Киргизии. Мы несколько раз с ним встречались и беседовали, он расспрашивал меня о нашей истории, культуре, интересовался киргизской литературой. Сам хорошо знал историю киргизов»[11].

Анисимов Виталий Михайлович (1931 — 2009), профессор ЯГУ им. М. К. Аммосова, доктор педагогических наук, отличник народного просвещения Киргизской ССР и РСФСР, заслуженный учитель школ РФ

«Этой же весной у меня произошла интересная встреча в кишлаке Уч-Коргон на юге Киргизии, где я работал. Тогда я в школе имени Пушкина преподавал русский язык. … Мой новый знакомый тут же пошел за кумысом и возвратился с большой кружкой. Из-за моего ответа по-русски он не стал уже говорить по-киргизски и задал вопрос на хорошем русском языке: «Какой вы национальности?» Когда я ответил, что я – якут, тут же он без всякого промедления и с каким-то внутренним чувством сказал: «Я знал якута Аммосова». …   журнал илин журнал илин

— Мы с Максимом Амосовым познакомились в тюрьме, наши языки родственные, я по национальности азербайджанец. Например, слова [эт] (мясо), [ат] (лошадь), [кyн] (солнце),  [биир] (один), [икки] (два) находили, что произносятся одинаково, находили и другие похожие слова, хотя якуты жили далеко на севере, а мы на юге.

Мой знакомый назвался Мамедали Джамшидовым, торговым работником из города Кант, что в Северной Киргизии» [2].

журнал илин

Приведенные воспоминания о Максиме Кировиче Аммосове показывают, как высоко ценили его люди разных национальностей, отзываясь о нем с чувством глубокого уважения и любви. Лингвистический талант Максима Кировича являет собой образец для подражания, особенно в современном мире, когда иностранные языки играют ключевую роль в международном сотрудничестве, а также обогащают кругозор каждого человека. Первый президент Республики Саха (Якутия) Михаил Ефимович Николаев в своей книге «Моя Якутия в глобальном мире» написал: «Хорошо образованный человек подобен вечному двигателю: без приказов и понуканий он находит в себе внутренние резервы для движения и развития».

журнал илин

мк аммосов

ЛИТЕРАТУРА

1) Аммосов М. К. Организовать новый учебный год (Из выступления на городской учительской конференции) // М. К. Аммосов. Кыргызский период деятельности / Сост.: от Кыргыз. Респ. – О. К. Ахмедов, Ж. К. Бакашова, С. А. Бакешова, К. М. Омуралиева; от Респ. Саха (Якутия) – А. Н. Жирков (рук.), А. А. Захарова, В. Н. Павлова, П. А. Слепцов. – Бишкек: Турар; Якутск: Бичик, 2015. – С. 199.

2) Анисимов В. М. М. К. Аммосова помнят в Киргизии // М. К. Аммосов. Кыргызский период деятельности / Сост.: от Кыргыз. Респ. – О. К. Ахмедов, Ж. К. Бакашова, С. А. Бакешова, К. М. Омуралиева; от Респ. Саха (Якутия) – А. Н. Жирков (рук.), А. А. Захарова, В. Н. Павлова, П. А. Слепцов. – Бишкек: Турар; Якутск: Бичик, 2015. – С. 149-150.

3) Виленская М. В. Нельзя забыть // Максим Кирович Аммосов: Воспоминания соратников, родственников и земляков. Статьи. Ахтыылар / Сост. П. И. Докторов. –  Якутск: Бичик, 1997. — С. 76.

4) Галлеев М. Наставник молодежи // Максим Аммосов: публикации, воспоминания, документы, фотографии / Сост.: Л. М. Аммосова, А. Н. Жирков, П. А. Слепцов. – Якутск: Бичик, 2012. – С. 299.

5) Гуляев В. Н. Максим Аммосов: «Нас поставили… на рубеже стран Востока». Кыргызский период деятельности выдающегося сына народа саха // Максим Аммосов – политический и государственный деятель тюркских народов СССР / Сост.: П. А. Слепцов, В. Н. Луковцев, А. Н. Жирков. – 2-е изд. – Якутск: Бичик, 2002. – С. 332.

6) Джумалиев С. Жертва «показной бдительности» // Максим Аммосов – политический и государственный деятель тюркских народов СССР / Сост.: П. А. Слепцов, В. Н. Луковцев, А. Н. Жирков. – 2-е изд. – Якутск: Бичик, 2002. – С. 268.

7) Захаренко Н. Н. Первые большевики Якутии: очерки / Сост. Э. Ф. Данилов. – Якутск: Бичик, 2009. – С. 19, 23.

8) Макаров Д. С. Максим Аммосов: очерк жизни и деятельности. – Якутск: общество «Книга», 1992. – С. 58-59.

9) Мордовской Ф. К. Человек с большим сердцем // Максим Кирович Аммосов: Воспоминания соратников, родственников и земляков. Статьи. Ахтыылар / Сост. П. И. Докторов. –  Якутск: Бичик, 1997. — С. 78.

10) Мухамбетов М. А. Славный сын якутского и казахского народов // Максим Аммосов: публикации, воспоминания, документы, фотографии / Сост.: Л. М. Аммосова, А. Н. Жирков, П. А. Слепцов. – Якутск: Бичик, 2012. – С. 281.

11) Токомбаев А. Человечный человек // М. К. Аммосов. Кыргызский период деятельности / Сост.: от Кыргыз. Респ. – О. К. Ахмедов, Ж. К. Бакашова, С. А. Бакешова, К. М. Омуралиева; от Респ. Саха (Якутия) – А. Н. Жирков (рук.), А. А. Захарова, В. Н. Павлова, П. А. Слепцов. – Бишкек: Турар; Якутск: Бичик, 2015. – С. 153.

12) Хамидуллин А. Г. Легендарный Максим (Страницы жизни М. К. Аммосова). – Алма-Ата,1988. – С. 163.

13) Цугель-Аммосова Р. И. Слово о друге // Максим Кирович Аммосов: Воспоминания соратников, родственников и земляков. Статьи. Ахтыылар / Сост. П. И. Докторов. –  Якутск: Бичик, 1997. — С. 16.

14) Шухов И. И. Книга о легендарном якуте // Максим Аммосов: публикации, воспоминания, документы, фотографии / Сост.: Л. М. Аммосова, А. Н. Жирков, П. А. Слепцов. – Якутск: Бичик, 2012. – С. 291.

Подарки царям и вождям

Ефросинья НОГОВИЦЫНА, старший научный сотрудник НХМ РС(Я)


ПО СЛЕДАМ ПЕРВОЙ РУССКОЙ ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ВЫСТАВКИ. 1867 ГОД

В 1867 г. царская семья преподнесла распорядительному комитету Первой русской этнографической выставки в Москве богатую якутскую коллекцию: мужскую и женскую одежду – императрица Мария Александровна, а утварь, украшения и другие предметы, собранные покойным цесаревичем Николаем (1843-1865), передал его брат Александр (будущий император Александр III). Несомненно, с его слов в документах было записано, что «вещи эти частию были поднесены покойному наследнику цесаревичу Николаю Александровичу, частию же привезены из путешествия Его Императорского Высочества в 1863 г. по России». 23 апреля (6 мая) 1867 г. в Манеже открылась это историческая выставка. Якутская одежда, переданная императрицей, была надета на манекены, изготовленные художником Я.М. Яковлевым [1].

Пришлось вести целенаправленную работу в фондах архивов, библиотек, чтобы найти сведения о встрече якутян с царской семьей в начале 1860-х годов. Увы, удалось только найти информацию о том, что цесаревич Николай в 1861 г. во время путешествия побывал в Нижнем Новгороде, где проходили ярмарки, на которые собирались купцы со всех окраин России. Возможно там якутяне могли его встретить и вручить подарки. Наследника любил простой народ за ум, интерес к истории России, обходительность. Когда он скончался, скорбела и Якутия. А для императора Александра II 1863 год был очень трудным в связи с началом Польского восстания. Сведений об его пребывании в Сибири не выявлено. Но в 1863 г. на общем собрании Якутского городского общества мещане и купцы подписали адрес Его Императорскому Величеству об «изьявлении патриотических чувств». (Вполне возможно, что вместе с адресом послали и дары, в том числе якутскую одежду, переданную позже распорядительному комитету этнографической выставки). В ответ на адрес в феврале 1864 г. была получена Благодарность Императора Якутскому городскому обществу и якутам Якутской области [2].

ДАШКОВСКИЙ ЭТНОГРАФИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ.

После закрытия выставки 1867 г. экспонаты вошли в фонды вновь созданного Дашковского этнографического музея. После 1917 г. их передали в музей народов СССР, а в 1948 г. они попали в фонды Государственного музея этнографии народов СССР (с 1992 РЭМ – Российский этнографический музей). Среди них сохранились костюмы якутского шамана, якутов из окрестностей Якутска, женские украшения,  отправленные в 1867 г. К счастью, известны имена экспонентов [3].

Нужно отметить, что когда в годы советской власти Дашковский этнографический музей был расформирован и его коллекции были перераспределены между разными музеями, значительно пострадала учетная документация. Действительно, это так. В 2016 г., работая в архиве РЭМа, видела документы бывшего Дашковского музея, которые было  очень трудно систематизировать. Среди них удалось выявить запись о том, что в собрании старых поступлений была женская шапка – дар императрицы, ко времени записи побитая молью. А от богатой коллекции покойного цесаревича сохранились ыагас, кожаный мешок для приготовления кумыса и чорон.  Дата записи не указана.

Сотрудники РЭМа сообщили, что регистрацию экспонатов бывшего Дашковского музея проводили на основе краткой информации, содержащейся в списках. Но, скорей всего, они использовали работы о первой этнографической выставке 1867 г., поэтому записали, что две модели из бивня мамонта были пожалованы цесаревичем Александром комитету этнографической выставки 1867 г. На самом деле в отчетах выставки, затем в первых каталогах Дашковского музея указано, что цесаревич-наследник Александр подарил комитету выставки 1867 г. «резное изъ слоновой кости изображение жилища (юрта) инородцев Восточной Сибири, туземной работы и резной из кости домик». Передал и «резное изображение езды на собаках» [4].

Следует особо отметить, что организаторами этнографической выставки были видные ученые. Они же и стали первыми сотрудниками Дашковского этнографического музея. Например, Н.Г. Керцелли – первый хранитель и составитель первого каталога музея. Кстати, Николай Григорьевич, видимо, имел связь с Якутией и своих собирателей, поскольку принес в дар выставке 1867 г. «пальму (нож) на длинной рукоятке. Употребляется якутами против медведей» и «якутские сапоги (унты)». Он же на заседании комитета выставки доложил, что чиновник Якутского областного управления П.В. Петров «приготовил для Комитета костюм якутского шамана, но затрудняется его доставкою в Москву». Тогда же было принято решение просить якутского губернатора А.Д. Лохвицкого оказать ему помощь в отправке костюма через почту статистического комитета, которая имела право бесплатной рассылки тюков до одного пуда весом [5].

К сожалению, имя чиновника П.В. Петрова впоследствии исчезло в документах и до сих пор считается, что костюм шамана – дар А.Д. Лохвицкого.

В 1884-1897 гг. ученым хранителем Дашковского музея стал В.Ф. Миллер. Он систематизировал коллекции музея, издал их описание. Возможно, в те годы была и создана инвентарная опись инородческого отдела, обнаруженная в 2016 г. Элеонор Пирс, научный сотрудник департамента социальной антропологии Абердинского университета в архиве РЭМа. В ней она нашла описание модели построек якутов — дара императора Александра III. Модель построек якутов выставлена в постоянной экспозиции РЭМа. Она удивительным образом соответствует описанию макета, изготовленного косторезом Н.И. Белоусовым по заказу распорядительного комитета этнографической выставки 1867 г.  Теперь появилась возможность узнать, что и кто находится внутри трех построек из описания, выявленного Элеонор Пирс в инвентарной описи [6].  Кстати, оно больше подтверждает, чем опровергает наше предположение, что автором может быть Н.И. Белоусов. Об этом косторезе и модели опубликована статья в журнале «ИЛИН» в 2016 г. [7].

Далее, в 1905 г. был издан новый, исправленный и дополненный «Путеводитель по Дашковскому этнографическому музею», где написано, что в музее в особой витрине у окна хранились «изделия якутов из мамонтовой и моржовой кости, модели жилищ, езда на собаках и оленях» —  дара Государя императора Александра III. В «Путеводителе» описаны и манекены, в том числе «Якут в охотничьей одежде» и «Якутка в праздничном костюме». Указано, что их костюмы пожаловала покойная императрица Мария Александровна, хотя для императора в 1867 г. была отправлена не охотничья, а богатая мужская одежда [8].

Каждая поисковая работа, исследование без выдвижения гипотезы не имеет перспективы. Поэтому на основе выявленных документов, указанных работ можно предположить, что из-за дальней дороги модель Н.И. Белоусова прибыла в Москву после открытия выставки и не была выставлена. На такое предположение меня натолкнул тот факт, что в довольно обширной литературе о первой этнографической выставке нет сведений об этом макете, хотя он был сделан по просьбе самого В.А. Дашкова, на средства которого в основном была организована выставка. А макет достоин того, чтобы быть замеченным. Вполне возможно, цесаревич мог приобрести его для своей коллекции и позже, став императором, принести в дар Дашковскому музею. Ведь общеизвестно, что представители императорской династии Романовых были страстными коллекционерами и меценатами. Александр всегда интересовался историей России, был одним из инициаторов создания «Русского исторического общества», исторического музея в Москве. У него еще в юности был свой музей в комнатах Аничкового дворца, который постоянно пополнялся. После кончины императора его сын Николай в 1898 г. в Михайловском дворце открыл музей, известный нам как Русский музей, где чуть позже основали и этнографический отдел – основу РЭМа. Кстати, первые экспонаты в этот музей поступили из Якутской области.

Как упомянуто выше, в 1867 г. от цесаревича Александра были преподнесены ездовые собачки. Они долго «жили» в Дашковском музее, упоминание о них есть и в каталоге, и в путеводителях. На одном из сайтов в интернете, рассказывающем о коллекциях РЭМа, выявлена фотография 7 ездовых собак в упряжи, везущих на нарте охотника с кладью. Может быть, это и есть те собачки, которые цесаревич Александр пожаловал комитету этнографической выставки 1867 г.? [8].

Почти такая же композиция хранится в фондах ГРАССИ музея (г. Лейпциг, Германия). При их сравнении любой человек может сказать, что они сделаны одним мастером в одно и то же время. Ездовые собаки хранятся и в фондах Британского музея. Они попали в фонд музея в тот же 1867 г. вместе с композицией «Якутский праздник» (Ысыах). Где и у кого купил их сотрудник Британского музея А. Франкс – неизвестно. В каталоге Всемирной Парижской выставки они не обнаружены. Но опять-таки сравнение дает понять, что этих собачек сделал совершенно другой мастер.

Теперь о второй модели из фондов РЭМа. Она названа «Модель якутского двора (свадьба)». Действительно, в ней изображен приезд невесты в дом жениха. Отдельные фигурки, очень похожие на людей, изображенных в этой модели, хранятся в разных музеях. Например, в МАЭ (Кунсткамера), НХМ РС (Я) [10].

Как упомянуто выше, в РЭМе считается, что и эта модель тоже поступила от цесаревича Александра в 1867 г. Но напомним, что тогда он пожаловал «резное изъ слоновой кости изображение жилища (юрта) инородцев Восточной Сибири, туземной работы и резной из кости домик», то есть два отдельных вида жилищ и без указания, что они из Якутии. Ученые – организаторы первой этнографической выставки не могли спутать многофигурные модели с отдельными видами жилищ. А такую модель якутяне могли подарить ему в какой-то особенный для него день.

ПОДАРКИ ИМПЕРАТОРАМ И ЦЕСАРЕВИЧУ НИКОЛАЮ

Перелистаем страницы истории. В сентябре 1882 г. почетный инородец С.И. Идельгин, А.Я. Малышев вместе с пятидесятником С.В. Севостьяновым представлялись императору Александру III и вручили адрес от Якутской области в связи с восшествием его на престол. Они выехали из Якутска в июне 1882 г., в сентябре сообщили о приеме у императора, в начале ноября вернулись домой.

А на коронации государя в мае 1883 г. побывала другая делегация. Известно, что в ее составе были А.И. Попов от якутского казачества и голова Ботурусского улуса Е.Д. Николаев – первый. В том же мае 1883 г. в самом Якутске собрали деньги и устроили праздник в честь коронации Александра III. Населению предложили пирожки с мясом, чай, печенье, конфеты и даже мороженое [11].

Несомненно, в 1882-1883 гг. якутяне повезли какие-то подарки. Но что? К сожалению, пока не выявлены сведения.

А.И. Попов и С.И. Идельгин, А.Я. Малышев через 8 лет, то есть в 1891 г., встречали сына Александра III цесаревича Николая в Иркутске. В фондах НА РС (Я) сохранилось дело о подготовке к выезду в Иркутск, в том числе список членов депутации и предметов, преподнесенных цесаревичу. Этот список в слегка переработанном виде вошел в отдельную работу князя Э.Э. Ухтомского под названием «Путешествие государя императора Николая II на восток». Сохранилась и общая фотография депутации, сделанная в Иркутске [12].

Списки и описания предметов в архивном документе и работе Э.Э. Ухтомского почти не отличаются. Видимо, якутяне с подарками вручили копию списка, сохранившегося в фондах архива. Он и был использован Э.Э. Ухтомским. Итак, депутация делилась на группы. Депутатами от якутов руководил С.И. Идельгин. Они преподнесли подарки от имени якутов области: икону в серебряной вызолоченной ризе, серебряное вызолоченное блюдо, на дне которого был «вставлен герб Якутской области, рельефно вырезанный из мамонтовой кости, а вокруг вырезаны стены из якутского быта: сельская церковь, жилище, езда на оленях, зверо и рыбопромышленность, земледелие и скотоводство. Солонка сделана из якутской каменной соли в виде тумбы» (Ухтомский). Подарили и изделия из мамонтовой кости. Затем были вручены «предметы местной промышленности и промыслов»: блюдо из олова (Г.П. Терешкин), блюдо из серебра (З.Д. Попов), ковер, сшитый из шкур зверей, промышляемых в Верхоянском округе (от купца Н.Б. Васильева), ковры из лисьих и собольих лап (от Г.П. Терешкина и Ф.В. Астраханцева), мужской и женский костюмы (от почетного инородца Г.И. Соловьева), седло якутское (от В.В. Никифорова), женские украшения (от головы Ботурусского улуса Н.П. Слепцова), шкуры чернобурых лисиц, соболей (от С.И. Идельгина, И.Г. Соловьева и П.И. Одинцова), дорожная икона Св. Николая (от П.Ф. Колпашникова). Руководитель делегации якутов С.И. Идельгин пожертвовал 6000 рублей «на нужды просвещения в Якутской области по благоусмотрению Государя Наследника Николая».

Но в списке подарков, обнаруженных в фондах Национального архива РС (Я) указано, что моделей, изготовленных из бивня мамонта, было несколько. Так, депутатами от имени якутов были преподнесены: «Домашняя обстановка, сцены из быта и занятия инородцев: якутов и тунгусов области изображены в миниатюрных моделях из мамонтовой кости. Подробное описание моделей прилагается особо». К сожалению, описание моделей не обнаружено. Кроме них депутат А.Я. Малышев отдельно от себя вручил «модели из мамонтовой кости: жилище, хозяйство и занятия якутов, ысыах (гулянье и прочее) [13].

Эта модель по какой-то причине отсутствует в работе Э.Э. Ухтомского среди «предметов местной производительности и промыслов». Он написал, что якутская депутация преподнесла «Изделия из мамонтовой кости, изображающие в миниатюрных моделях домашнюю обстановку, сцены из быта и занятия инородцев: якутов и тунгусов» [14].

Между тем, несомненно, именно модель А.Я. Малышева хранится в фондах Музея антропологии и этнографии (Кунсткамера, Санкт-Петербург) и называется «Модель якутской обстановки». Общеизвестно, что она поступила в фонд музея в дар от цесаревича Николая. Судьба остальных подарков – неизвестна. Они и в 1891 г. были признаны как ценные дары, так как Г.И. Соловьева, П.Ф. Колпашникова, С.И. Идельгина, купца Н.Б. Васильева представляли к награде за преподнесенные цесаревичу подарки [15].

К встрече с цесаревичем Николаем готовилась вся Якутская область.   В Якутском областном управлении было собрано 740 рублей, из них на покупку серебра израсходовали 300, за рисунок Г. Мельникову дали 30, инородцу А. Бурнашову – 80, О.Н. Бушуевой – 25, Левенгарцу за блюдо – 50, за модели из кости – 60, иконописцу – 10, М. Шахурдин в долг взял 83 рубля. Потом от А. Бурнашова обратно взяли 45, Шахурдин вернул долг. Затем головы Ботурусского и Дюпсинского улусов внесли 800 рублей. Предстояло израсходовать их следующим образом: додать Левенгарцу 50, за золотые буквы и корону – 25, за позолоту риз – 20, резьбу на блюде рисунков 40 и додать за костяную модель 5 рублей. В деле есть интересные записи о том, что голова Сунтарского улуса Г.П. Терешкин едет в Иркутск на свои средства. Удивителен Георгий Петрович! Ведь он же в 1900 г. опять-таки на свои средства побывал на Всемирной Парижской выставке. В этом же документе записано, что модель из бивня мамонта преподнес А.Я. Малышев [16]. То есть, он на свои средства ее заказал. Но у кого?

КТО АВТОР «МОДЕЛИ ЯКУТСКОЙ ОБСТАНОВКИ»?

Напомним, что А.Я. Малышев, староста 2-го Нерюктяйского наслега Олекминского округа и церковный староста Берденской церкви, с С.И. Идельгиным осенью 1882 г. был на приеме у императора Александра III и вручил адрес от имени якутян. Кто-то, конечно, может возразить, что он мог только вручить готовый макет цесаревичу. Но это не так. В списке подарков приведены имена всех дарителей, хотя некоторые из них не ездили в Иркутск. Например, голова Батурусского улуса Н.П. Слепцов, купцы Ф.В. Астраханцев, Н.Б. Васильев. Губернатор В.З. Коленко передал евангелие от имени владыки Мелетия (Якимова), Памятную книжку Якутской области на 1891 г. от статистического комитета, икону от почетного инородца Западно-Кангаласского улуса П.Ф. Колпашникова. Якутскую одежду от Г.И. Соловьева преподнес его сын Иван Герасимович и т.д. Кстати, отец и сын Соловьевы в 1886 г. также побывали в Москве и Санкт-Петербурге. К сожалению, документы о цели их выезда не обнаружены, сохранилась только фотография. С ними был купец И.Г. Васильев.

Мне, автору данной статьи, не удалось обнаружить сведений о косторезах из Олекминского округа. Более известные мастера ХIХ в. жили в Якутске, такие как А.Г. Бурнашов, мегинские Поповы, Е.Ф. Алексеев. В городе жил и творил еще косторез Прокопий Николаевич Петров, уроженец Кангаласского наслега Баягантайского улуса (ныне с.Тит-Ары Усть-Алданского улуса).  С молодости славился он как мастер резьбы по дереву и рисовальщик. Отличался и своей религиозностью, поэтому в народе его звали «Танараһыт Борокуоппай» (Богомолец Прокопий). Сохранилась фотография, на которой П.Н. Петров снят с сыном Захаром и другом П.Ф. Андросовым. Перед ними стоит макет деревянной Градо-Якутской церкви, отправленный в 1896 г. на выставку в Нижний Новгород. Макет был сделан по специальному заказу для Областного краеведческого музея. С Нижнего Новгорода он был возвращен, а вскоре после реставрации отправлен на Всемирную Парижскую выставку, а оттуда попал в фонд ГРАССИ музея (Германия, Лейпциг) [17].

Мог ли кто-нибудь из них по заказу А.Я. Малышева изготовить макет? Мог. Но нет работ, с которыми можно было его сравнить, хотя очень похожие на фигурки людей из «Модели якутской обстановки» хранятся в фондах музеев. Например, в буклете-каталоге «Якутская резная кость» нашего краеведческого музея выявлены фигурки рыбака и якутки с чороном [18]. К сожалению, они считаются работами неизвестного автора.

АВТОР БЛЮД—МАСТЕР АНАСТАС БУРНАШОВ?

В вышеупомянутом документе выявлены имена тех, кто принимал участие в подготовке подарков якутской депутации из серебра, золота и бивня мамонта. Из них наиболее известно имя А. Бурнашова, получившего 80 рублей за какую-то работу и вернувшего 45 рублей обратно. Однозначно, что речь идет об Анастасе Григорьевиче Бурнашове. В конце ХIХ века он жил в архиерейском доме при Якутском Спасском мужском монастыре, где ему выделили помещение под мастерскую. Епархиальное начальство называло его «золотых дел мастером». А.Г. Бурнашов родился в Уголятском наслеге Борогонского улуса (ныне Усть Алданский улус) примерно в 1841г. Имел довольно крепкое хозяйство, семью. Но перебрался в город, где занимался по заказу изготовлением предметов из бивня мамонта, серебра и золота. Известен был и как иконописец. Мастерская его сгорела во время пожара в мае 1902 г. со всем его имуществом. Имя А.Г. Бурнашова, как костореза, в истории Якутии сохранилось. Но пока ни в одном музее республики не обнаружены его работы. Он иногда делал надписи на своих работах. Например, в фондах Далемского музея (Германия, Берлин) сотрудники НХМ РС (Я) выявили узду с удилами и поводьями, на которой указано его имя. Он сделал ее в 1883 г. для вице-губернатора В.Л. Приклонского, ставшего собирателем якутских коллекций Далемского музея с 1882 г. Из архивных документов выявлено, что сам А.Г. Бурнашов только один раз принял участие в выставке. Это была первая Всероссийская кустарно-промышленная выставка, организованная Министерством земледелия и государственных имуществ в 1902 г. в Санкт-Петербурге. Она состоялась в отремонтированном Таврическом дворце под покровительством государыни императрицы Александры Федоровны. Анастас Григорьевич тогда жил у сына в Борогонцах и оттуда отправил для экспонирования герб Якутской области, выточенный из бивня мамонта и деревянное блюдо, инкрустированное мамонтовой костью, в центре которого был изображен опять-таки герб области, на полях волнистая лента, «усыпанная цветками, ободок сделан из польского серебра». На ободке мастер выгравировал надпись: «Якутского округа мастер самоучка, якут Уголятского наслега Борогонского улуса Анастасий Григорьевич Бурнашов. Сам читать не умеет, а только разбирает буквы. Январь 1900г.». Организаторам выставки он сообщил, что работает один, дерево добывает сам, а бивень мамонта покупает. К сожалению, его изделия не были возвращены после закрытия выставки. А 3 (16) мая 1904 г. мастер умер от туберкулеза [19].

Однозначно, что в 1891 г. Анастас Григорьевич принимал самое активное участие в изготовлении подарков по заказу областного и духовного правления, неспроста его имя указано в документах. Но что он мог изготовить? Например, «в изящной сребропозлащенной оправе Св. Евангелие в футляре из мамонтовой кости местного производства». Евангелие губернатор В.З. Коленко вручил цесаревичу от имени епископа Мелетия (Якимова) [20]. А ведь А.Г. Бурнашову именно этот владыка мог дать помещение под мастерскую, где он выполнял заказы. Епископ Мелетий (Якимов) поддерживал талантливых мастеров, интересовался стариной, призывал создать древнехранилище при монастыре. Общеизвестна его помощь и поддержка в становлении народного художника И.В. Попова.

Поскольку Анастас Григорьевич изготовил блюдо для выставки, можно предположить, что он в совершенстве владел искусством его создания. Например, мог он и в 1890 г. сделать очень оригинальные блюдо для генерал-губернатора А.Д. Горемыкина во время его пребывания в Якутске. Его преподнесли от г. Якутска и составили такое описание: «дно из корня березы, края из 16 равных частей, из которых 4, накрест расположенные, были из мамонтовой кости, а остальные 12 из различных пород деревьев, растущих в Якутской области (береза, боярка, ель, кедр, лиственница, ольха, осина, пихта, сосна, тальник, тополь и черемуха). На одной из вставок из мамонтового бивня – золотой вензель А.Д. Горемыкина, на противоположной – изображение башни якутского острога. На других вставках – вырезаны слова «г. Якутск» и «3 июля 1890 г.», то есть день вручения подарка. На дне блюда «вделан круг из мамонтовой же кости, на котором вырезан герб Якутской области, изображающий в  серебряной щите одноглавого орла, держащего в когтях червленого соболя; щит увенчан древнею царскою короною и окружен золотыми дубовыми листьями, соединенными Александровскою лентою. Герб этот сделан до мельчайших подробностей весьма рельефно и даже, можно сказать, художественно якутом по данному ему рисунку. Дно блюда, у самых краев, окаймляет серебряная полоса в ½ дюйма шириною в виде ленты, на которой вырезаны титул, имя отчество и фамилия г. главного начальника края. Оригинальность этого блюда заключается в том, что оно соединяет в себе отличительные богатства области: золото, серебро, мамонтовая кость и дерево» [21].

Несколько лет назад я попыталась найти это блюдо в краеведческом музее г. Иркутска, где хранилась юкагирская одежда, поступившая от А.Д. Горемыкина. Но его там не оказалось.

В 1891 г. от имени жителей Якутска цесаревичу Николаю вручили икону Св. Иннокентия (Иркутского) в серебряной, золоченой ризе и «хлеб-соль на приготовленном в Якутске серебряном блюде с золотым вензелем  государя наследника цесаревича и короною, венчающею вычеканенную порфиру, на которой расположен вензель: вокруг вензеля золотыми буквами сделана надпись «Его Императорскому Высочеству Государю Наследнику Цесаревичу». На дне блюда вырезаны Якутский кафедральный Троицкий собор и находящаяся перед ним деревянная башня, уцелевшая от древней крепости. На нижней части блюда, расположенной против вензеля, сделан герб Якутской области. При блюде серебряная вызолоченная солонка» [22].

Нельзя утверждать, что эти блюда сделал именно А.Г. Бурнашов. Но невозможно не признать его большим мастером. Хотелось бы найти и иконы якутской работы. Увы. Нигде они не встретились.

НОВОЕ ИМЯ: КОСТОРЕЗ ЕГОР АЛЕКСЕЕВ

Если, допустим, А.Г. Бурнашову доверяли изготовлять такие серьезные подарки, то кому же «додали за костяную модель 5 рублей»? Видимо, тому, кто сделал модели, изображающие «сцены из быта и занятия инородцев: якутов и тунгусов области». Возможно, эти модели не представляли целую композицию, как модель якутской обстановки. Мастер мог изобразить охотника, рыболова, оленевода или тех же собачек. Такие работы делали. Исследователь якутской резьбы по кости В.Х. Иванов писал, что в фондах МАЭ (Кунсткамера) «имеется коллекция изделий из кости, включающая 70 предметов, иллюстрирующих охоту, рыболовство, скотоводство, домашний быт и ремесла, религию якутов. Здесь мы видим охотников в соответствующей одежде с ружьем, копьем, луком; модели оружия и ловушек, изображения животных, деревьев, мужские фигуры с веслом, багром; модели плота, лодки, верши; изображения лошади, быка, коровы, телят; людей, занимающихся различными видами ремесла… Коллекция эта поступила в музей от частного лица в разрозненном виде, но по смыслу отдельные группы предметов взаимосвязаны и, по всей вероятности, первоначально они были объединены на подставках в связные композиции. По полноте, с которой коллекция представляет почти все отрасли якутского хозяйства, можно предположить, что здесь мы имеем дело со скомпонованной на единой подставке композицией типа «Модель якутской обстановки» или «Модель тунгусской обстановки» в собрании того же музея» [23]. Следует отметить, что вторая модель – тунгусская – сделана не нашими косторезами, поэтому в работах искусствоведа нет ее описания. Но на основе вывода В.Х. Иванова можно предположить, что якутская депутация могла преподнести цесаревичу похожие отдельные изделия, изображающие «домашнюю обстановку, сцены из быта и занятия инородцев: якутов и тунгусов области».

Такие работы в 1890-х годах делал уроженец Батаринского наслега Восточно-Кангаласского улуса Егор Федорович Алексеев (? – 1901). В 1896 г. он для выставки в Нижнем Новгороде сдал следующие предметы: «коробку (шкатулку — ?), модель юрты, модель урасы, пресс-папье с гербом Якутской области, якута, едущего на быке, запряженного в дровни, оленьи нарты, 2 оленя, якута и кладь, собачьи нарты, 5 собак, якута и кладь, 2 чорона, 1 чашку для кумыса, 4 гребня, трубку». В августе 1899 г. из Якутского Областного управления ему отправляли фактуры для участия во Всемирной выставке в Париже. Но он болел и 14 сентября 1901 г. умер. Незаполненные фактуры обратно в ЯОСК отправил его сын и наследник Егор Егорович Алексеев. Но получилось так, что все-таки Е.Ф. Алексеев стал экспонентом всемирной выставки, так как его изделия, отправленные в Нижний Новгород, по возвращении были переданы в музей и в 1899 г. отправлены в Париж. Общеизвестно, что якутскую коллекцию в Париже купили для Лейпцигского музея, где сохранились подобные работы [24]. В истории Мегино-Кангаласского улуса имя костореза Е.Ф. Алексеева не выявлено, хотя он был почетным инородцем. Видимо, жил в городе.

Кстати, в РЭМе, НХМ РС (Я) также хранятся работы с фигурками, похожими на «якута, едущего на быке и на собачьих нартах». Если и они сделаны Е.Ф. Алексеевым, то резьба из кости было его ремеслом [25]. Вполне возможно, косторезы Егор Федорович и Егор Николаевич Алексеевы состояли в родстве. В этом случае, можно сказать, что была династия мастеров Алексеевых из Мегино-Кангаласского улуса [26].

НА КОРОНАЦИЮ НИКОЛАЯ II

По данным летописца П.П. Явловского 6 тысяч рублей, преподнесенных С.И. Идельгиным в 1891 г., цесаревич Николай распорядился передать в пользу Якутской женской прогимназии и присвоить сему капиталу особое наименование: «Капитал Августейшего имени Государя Наследника Цесаревича Николая Александровича в память посещения Сибири Его Высочеством». П.П. Явловский писал, что в 1896 г. «в половине февраля выехали в Москву для присутствования на коронационных торжествах депутаты от инородческого населения Якутской области — дюпсюнский улусный голова П.А. Афанасьев, почетный инородец П.Ф. Лепчиков. В дар Их Величествам ими увезены икона в богатом окладе и дорогие по редкости меха». По данным А.А. Калашникова на коронацию Николая II выехали еще купец 2-й гильдии П.И. Захаров, староста 20 станций Иркутского тракта Н.П. Припузов и В.В. Никифоров (Кюлюмнюр). Но В.В. Никифоров вряд ли был в составе делегации, так как был занят подготовкой к выставке в Нижнем Новгороде. Он мог выехать в феврале вместе с делегатами из Якутска. Видимо, после пребывания на коронации к нему из Москвы приехал П.А. Афанасьев, так как общеизвестно его участие в выставке [27].

Из тех давних времен сохранился доклад, составленный купцом 2-й гильдии П.И. Захаровым. Он побывал на всех мероприятиях, организованных во время коронации Николая II в Успенском соборе, во всех залах Кремлевского дворца, Большом театре [28].  К сожалению, он не написал о преподнесенных подарках императору.

СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД. ПОДАРКИ ВОЖДЯМ.

Возможно, были документы о распределении или утратах подарков императорам, цесаревичам (например, меховые вещи могли быть побиты молью – Н.Е.). Серебряные же блюда или тарелки иногда подвергались переплавке. А бумага есть бумага. Их могли просто уничтожить, сжечь. Ведь был же 1917 год и последующие 1920-е годы, когда даже шедевры искусства исчезали бесследно.

Но, оказалось, что трудно найти и предметы, подаренные вождям Советского Союза. Например, И.В. Сталину, 70-летний юбилей которого с размахом отметили в декабре 1949 г.

К счастью, об этих торжествах в своих воспоминаниях рассказал В.А. Протодьяконов-Кулантай, бывший в 1949 г. председателем Совета министров ЯАССР. Он вспоминал, что из Якутска он выехал вместе с Г.Г. Федоровым, заместителем председателя президиума Верховного совета ЯАССР и молодым Героем Социалистического труда, председателем колхоза им. Молотова Верхне-Вилюйского улуса С.И. Васильевым. Делегаты со всего Союза приехали за 6 дней до торжественных мероприятий и каждый день посещали музеи, театры, самые красивые места столицы. Им предоставляли транспорт, кормили бесплатно. 22 декабря в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина (ГМИИ им. А.С. Пушкина, Москва) состоялось вручение подарков вождю народов. Делегацию РСФСР возглавлял председатель Совета министров РСФСР Б.Н. Черноусов, а принимал подарки председатель президиума Верховного Совета СССР Н.М. Шверник. Он обратил внимание на изделия якутов и даже поблагодарил от имени вождя.

В.А. Протодьяконов-Кулантай писал, что они подарили письменный прибор из бивня мамонта, изготовленный косторезами Алексеем Федоровым, Семеном Пестеревым, Дмитрием Ильиным, Егором Алексеевым, Семеном Заболоцким. Трубку и портсигар сделал Василий Попов, шахматы – Терентий Аммосов. Василий Андреевич также указал, что И.Ф. Мамаев изготовил чорон из бивня мамонта, нож в ножнах и пояс из серебра. А якутский наряд для И.В. Сталина сшила мастер из колхоза им. Сталина Оленекского улуса Прасковья Николаева [29].

Старшее поколение помнит эти подарки. Кажется, в 1990-х годах в газетах были даже призывы их найти. Но так получилось, что по просьбе дочери костореза И.Ф. Мамаева их поисками пришлось заняться мне, автору данной статьи. Надо признаться, что надежды найти их почти не было. Но из Государственного центрального музея современной истории России (Москва) пришло письмо, в котором сообщили, что у них в постоянной экспозиции выставлены чорон, декоративный пояс, сделанные И.Ф. Мамаевым и комплект одежды П. Николаевой: унты, шапка, рукавицы и пальто. Они поступили в фонд музея в 1949 г. Тогда музей назывался Музей Революции СССР. Это значило, что некоторые вещи после выставки в ГМИИ им А. Пушкина были распределены по разным музеям.

Про этот чорон И.Ф. Мамаева в 1951 г. известный этнограф И.С. Гурвич писал следующее: «произведением высокого мастерства является чорон, вырезанный И.Ф. Мамаевым в честь 70-летия вождя народов И.В. Сталина. Чорон представляет собой сосуд 24 см. высоты, диаметром 4,5 см. На стенках чорона в овалах мастер изобразил сцену празднования нового колхозного ысыаха, берег реки Лены с якутской городской пристанью с видом на новую электростанцию, а также общий вид нового якутского колхозного поселка, в котором низкие юрты заменены срубными домами; в поселке – сельская электростанция, столбы для электропроводки, трактор, работающий на поле и табун упитанных лошадей» [30]. Конечно, чорон был богато орнаментирован и на нем сделана надпись на якутском языке: «Солнце-Сталину за победу, за счастье от якутского народа».

Сообщение из музея обрадовало потомков И.Ф. Мамаева, помнящих с каким волнением отец готовил подарки вождю. Дочь Раиса Ивановна рассказала, что мастер сделал очень массивный пояс и примерял его на отце Героя Социалистического Труда Т. Г. Десяткина. Ведь многие считали, что Сталин — богатырь. Она же принесла любительские фотографии, сделанные с подарков для вождя и даже фото из журнала «Вокруг света» 1953 г. Очень надеялись найти нож в ножнах И.Ф. Мамаева в музее И.В. Сталина в Гори (Грузия). Но их там не оказалось. Не нашла пока и шахматы Т.В. Аммосова.

В 2014 г. совершенно неожиданно найден письменный прибор, изготовленный коллективом ведущих косторезов Якутии. Он вошел в каталог «Резная кость Якутии и Таймыра из собрания Государственного музея Востока» [31]. Презентация каталога прошла в нашем краеведческом музее, сотрудники которого попросили написать рецензию. Листая замечательный каталог, я увидела части письменного прибора (в Музее Востока его называют чернильным прибором – Н.Е.) и с удивлением узнала, что из коллектива авторов указан только А.В. Федоров, изготовивший центральную фигуру прибора – стакан для карандашей. Остальные части описаны как работы неизвестных мастеров.

Этим летом, собирая материалы о косторезе С.Н. Пестереве, 100 лет со дня рождения которого отмечается на республиканском уровне, узнала, что он в 1949 г. подключился в работу над подарком И.В. Сталину и сделал пепельницу в виде человека, сидящего на лодке, пресс-папье с изображением моржа, лежащего оленя и на поверхности двух чернильниц вырезал людей, танцующих «осуохай». Из доклада председателя Союза художников Якутии 1948-1952 гг. Е.М. Крылова выявлено, что постамент прибора выточил Д.И. Ильин, чернильницы – Т.В. Аммосов, нож для разрезания бумаг – Е.Н. Алексеев. Е.М. Крылов в докладе упоминает имена молодых косторезов С.П. Заболоцкого и С.Н. Пестерева без перечисления их работ, так как они в 1949 г. еще не были членами Союза. Дополнительные данные об авторах письменного прибора выявлены в книге и среди записей искусствоведа И.А. Потапова. Он по праву себя называет очевидцем его изготовления, так как в 1949 г. учился в Якутском художественном училище. По его данным студенты училища П. Карсанаев, П. Нохсоров, Е. Шапошников были привлечены в качестве помощников косторезов: «они чертили на ватмане проекцию замысла по уже начатым тогда работам косторезов с целью уяснить пропорции и соотношение друг с другом фигур и предметов настольного прибора, делая при этом детальную прорисовку всех его частей». И.А. Потапов позже, видимо, начал собирать данные об этом приборе. Для себя он отметил, что эскиз для шахмат сделал Е.М. Крылов, а С.П. Заболоцкий изготовил «якута с лисой» [32]. Такой якут с лисой (соболем — ?) вставлен в перьевую ручку, входящую в набор письменного прибора. Возможно, молодой косторез изготовил еще перочистку и подставки для бумаг. Талантливый Семен Прокопьевич считался лучшим учеником костореза И.Ф. Мамаева. Он очень рано умер.

В комплекте письменный прибор производит хорошее впечатление, все сделано с огромной любовью к вождю.

Дарили подарки и другим вождям: Н.С. Хрущеву, Л.И. Брежневу, в 1950-х годах стало почти традицией вручать предметы из бивня мамонта делегациям из зарубежных стран. Сохранились или они – неизвестно. Например, 1-й вариант «Ньургуна Боотура Стремительного» работы первого профессионального якутского скульптора С.А. Егорова подарили делегации Кубы в 1957 г. Конечно, сохранился 2-й вариант работы. Но та работа достойна того, чтобы знать, где она, цела ли …

В заключение хотелось бы выразить огромную благодарность руководству и сотрудникам Государственного центрального музея современной истории России, Государственного музея Востока (Москва) за  оказанную помощь в сборе материалов, фотографий и за то, что произведения якутских косторезов находятся в их фондах в удовлетворительном состоянии. Радует и то, что работы наших косторезов изучают. Отдельная благодарность старшему научному сотруднику МАЭ (Кунсткамера) Владимиру Ивановичу Дьяченко, сотрудникам РЭМ (Санкт-Петербург) за постоянную помощь в уточнении данных. Статью автор посвящает светлой памяти искусствоведа И.А. Потапова и художника-костореза С.Н. Пестерева, благодаря записям которых удалось уточнить почти всех авторов письменного прибора, подаренного И.В. Сталину в 1949 г.

ЛИТЕРАТУРА

1. Этнографическая выставка 1867 года Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоящего при Императорском Московском университете: исторический очерк устройства выставки, описание и перечень предметов, бывших на выставке и протоколы заседаний Комитета по устройству выставки. – М., 1878. – С.49; Там же. С.77.

2. Путешествие Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича Николая Александровича в Нижний Новгород, Казань и Москву в 1861 году. — СПб., 1862; Национальный архив РС (Я) (далее НА РС (Я)). Ф. 166и. Оп.1. Д.894. Лл. 1-20.

3. Гражданский губернатор А.Д. Лохвицкий занимался сбором и отправкой предметов в Москву. Участниками выставки стали голова Мархинского улуса Федор Мордовской, староста Мегежекского наслега Даниил Гоголев, кандидат в головы Мархинского улуса Ксенофонт Шестаков. На выставку отправили шаманский костюм, преподнесенный чиновником П.В. Петровым и модель местных жилых построек, сделанную косторезом из Хамагаттинского наслега Намского улуса Николаем Белоусовым; От бывшего якутского губернатора Ю.И. Штубендорфа в дар поступили костюмы якутов из окрестностей г. Якутска.

4. Этнографическая выставка 1867 года Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоящего при Императорском Московском университете: исторический очерк устройства выставки, описание и перечень предметов, бывших на выставке и протоколы заседаний Комитета по устройству выставки. – М., 1878. – С.79;  Каталог Дашковского этнографического музея. Составлен хранителем музея Н.Г. Керцелли. – М., 1877. – С. 6.

5. Каталог Дашковского этнографического музея. Составлен хранителем музея Н.Г. Керцелли. – М., 1877. – С. 59; Этнографическая выставка 1867 года Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоящего при Императорском Московском университете: исторический очерк устройства выставки, описание и перечень предметов, бывших на выставке и протоколы заседаний Комитета по устройству выставки. – М., 1878. — С. 77.

6. Архив РЭМа. Ф.5. Оп. 4. Д.20. Лл. 107-109.

7. Габышева А.Л., Ноговицына Е.С. Путешествие длиною в век …Раскрытая тайна //ИЛИН. – 2016. — №1. – С.4-19.

8. Систематическое описание коллекций Дашковского этнографического музея /Составлен хранителем музея проф. В.Ф. Миллером. Вып.1. – М., 1887. – 80 с.; Путеводитель по Дашковскому этнографическому музею. Новое, исправленное и дополненное издание. – М., 1905. – С.19.

9. См. http://bellezza-storia.livejournal.com/463349.html

10. Например, в МАЭ (Кунсткамера) хранится работа, где изображена сцена исцеления больного шаманом; в НХМ РС (Я) – фигурка якутских женщин и повозка с быком. О них см. Иванов В.Х. Якутская резьба по кости. – М., 1979. – С.45 и Габышева А.Л. Коллекция резной кости в собрании Национального художественного музея Республики Саха (Якутия). – Якутск, 2008. – С. 47.

11. Якутия. Хроника. Факты. События. 1632-1917 гг. – Якутск, 2002. – С. 247-251; НА РС (Я). Ф.165и. Оп.1. Д.956. Лл. 1-46.

12. Якутия. Хроника. Факты. События. 1632-1917 гг. – Якутск, 2002. – С. 284-285; Ухтомский Э.Э. Путешествие государя императора II на восток. — М., 1897. – С.61-63; НА РС (Я). Ф. 12и. Оп.1. Д.9452. Лл. 52-78.

13. НА РС (Я). Ф. 12и. Оп.1. Д.9452. Л. 77.

14. Ухтомский Э.Э. Путешествие государя императора II на восток. — М., 1897. – С.62.

15. НА РС (Я). Ф. 12и. Оп.1. Д.8859. Лл. 1-3.

16. НА РС (Я). Ф. 12и. Оп.1. Д.9452. Л. 188; Там же. Л.10; Там же. Л.81.

17. Готовцев И.П. Нэьилиэк былыргытыттан кылгастык (Из прошлого наслега) //Байагантай уонна байагантайдар. – Танда, 2009. — С.38; Никифоров В.В. – Кюлюмнюр. Солнце светит всем: статьи, письма, произведения. – Якутск, 2001. — С.324.

18. Якутская резная кость: буклет-каталог. – Якутск, 2001. – С .18.

19. Якутские епархиальные ведомости. – 1902. – С.164; НА РС (Я). Ф.343и. Оп.1. Д.387. Лл. 1-3; Якутия. Хроника. Факты. События. 1632-1917гг. – Якутск, 2002. — С.335; НА РС (Я). Ф.226и. Оп.15. Д.15. Л.122; Там же. Ф.343и. Оп.6. Д.69. Л. 25об.

20. Ухтомский Э.Э. Путешествие государя императора II на восток. — М., 1897. – С.61; НА РС (Я). Ф. 12и. Оп.1. Д.9452. Лл. 52-78;

21. Памятная книжка Якутской области за 1891 г. – Якутск, 1892. – С. 189.

22. Ухтомский Э.Э. Путешествие государя императора II на восток. — М., 1897. – С.61.

23. Иванов В.Х. Якутская резьба по кости. – М., 1979. – С.45.

24. Фактура высылалась экспоненту в 3 экз. Он должен был заполнить ее и выслать с экспонатом; НА РС (Я). Ф.490и. Оп.1. Д.11. Лл. 82-8 3 об.; Там же. Ф.343и. Оп.1. Д.451. Лл. 21-24; Там же. Ф.15и. Оп.2. Д.546. Л.58-62.

25. См. http://bellezza-storia.livejournal.com/463349.html; Габышева А.Л. Коллекция резной кости в собрании Национального художественного музея Республики Саха (Якутия). – Якутск, 2008. – С. 46-47.

26. Алексеев Егор Николаевич (1883-1958), уроженец 2-го Тыллыминского наслега Мегино-Кангаласского улуса. Косторез, член Союза художников Якутии с 1941 г.

27. Явловский П.П. Летопись города Якутска от основания до настоящего времени (1632-1914). –  Т.2.  (1802-1914). – Якутск, 2004. – С.  148; Там же. С. 163; Якутия. Хроника. Факты. События. 1632-1917 гг. – Якутск, 2002. – С. 285; Там же. С. 305.

28. НА РС (Я). Ф.165и. Оп.1. Д. 1761. Лл. 1-2.

29. Протодьяконов В. Олох далааныгар. – Якутск, 1992. – С. 138-151.

30. Гурвич И.С. Современное творчество якутских косторезов //Сов. Этнография. – 1951. — №3. – С.151-161.

31. Бронштейн М.М., Широков Ю.А. Резная кость Якутии и Таймыра из собрания Государственного музея Востока: каталог. – М., 2014. – С. 49-61.

32. Потапов И.А. Творческие проблемы художников Якутии (1945-середина 1970-х гг.). – Якутск, 1992. – С. 23-24; Архив НХМ РС (Я). Оп.1. Д. 172. Лл. 15-20. Там же. Личное дело С.Н. Пестерева.